— Это она, — прошептал он и отвернулся, словно не в силах смотреть.

Рид не разобрался, с чем связан этот перелом: с тем, что она мертва, или с тем, что они разводились. Так или иначе, если именно Джером Маркс засунул ее живую, молящую о помощи в гроб, он чертовски умело скрывал свою вину. Охотно разговаривал с ними и согласился на тест на детекторе лжи. Поинтересовался, где кольцо, которое он подарил ей на годовщину свадьбы, но потом сказал, что, наверное, она его сняла из-за намечающегося развода. Когда у него спросили, можно ли провести в доме обыск, он не только не возмутился, но даже не потребовал адвоката. Маркс во всем вел себя так, будто скрывать ему нечего. Но Рид не спешил на это покупаться.

— Еще мне нужны записи ее телефонных разговоров и…

— Да, да, как всегда, понятно, — отозвалась из-за руля Морисетт. — Друзья. Родственники.

— У Бобби есть брат под Нью-Орлеаном, кажется, но родители скончались.

— А дети? — спросила Морисетт, потянувшись за мятой пачкой «Мальборо лайте». Она умудрилась одновременно вытряхнуть последнюю сигарету и вписаться в поворот у реки.

— Насколько я знаю, нет. — Мозг Рида неустанно работал, и он выплевывал приказания: — Мы промотаем пленку назад. Проверим ее работу, квартирную хозяйку, друзей. Кто-то что-то да знает. Я поставил ее дом под наблюдение, вдруг кто-нибудь покажется. — Поймав взгляд Морисетт, он добавил: — Пока тело не опознали, нельзя было получить ордер на обыск.

— Ты же опознал тело, — сказала она.

— Это было неофициально, как сейчас, когда его опознал муж.

— Значит, теперь ты играешь по правилам?

— Строго по правилам.

— Ну конечно, Рид. Так я и поверила.

— Остановимся у ее дома. Посмотрим, там ли еще эксперты.

Он отчеканил адрес Бобби, и Морисетт круто, по полицейски, развернулась на ближайшей улице. Сейчас они мчались на юг по исторической части города, мимо отреставрированных особняков с высокими террасами, широкими окнами и едва пропускающими свет ставнями, вокруг сквериков, похожих на парки, со скамейками, статуями и буйной растительностью.

— Если ты останешься в деле, могут возникнуть определенные сложности, — заметила Морисетт, закурив и открыв окно. Запах Старой Саванны врывался в машину, вытесняя дым.

— Я говорил с шерифом.

— Да, — вставил Макфи. Молчун заговорил, когда Морисетт свернула на боковую улочку.

— Но это случилось в графстве Лампкин. У Окано может быть другое мнение. Она всегда цепляется к мелочам. — Морисетт сжала зубами сигарету и лихо повернула.

Рид хмуро смотрел в темноту.

— С законниками всегда так. — Морисетт взглянула в зеркало заднего вида. Затрещала полицейская волна. — Всегда ищут повода, чтобы придраться.

— Да нет, с ними другая проблема — они все параноики, — проворчал Рид, хотя знал, что играет с огнем. Кэтрин Окано, окружной прокурор, обычно была на его стороне и позволяла немного обходить правила, но когда она обнаружит, что у них с Бобби бьш роман, наверняка наложит вето на его участие в расследовании. На следующем перекрестке Морисетт свернула налево и подъехала к дому Бобби. На улице уже стояло несколько машин, по двору была протянута ограничительная лента. Работали и с собаками.