— Если веришь в фантастику, — гаркнул он, — тогда приставь к виску разрядник и ложись рядом с трупом стапульца! Кабы все было так, я бы в пещеру носа не сунул и вас за собой не потащил! Я — не самоубийца.

«Ты — фанатик», — подумал я, но говорить ничего не стал. На данном этапе обструкция даже полезна.

На некоторое время повисла тягостная тишина.

— Все, проехали, — поостыв, сказал Илья. — Займемся делами. Проверь у стапульца карманы.

Никита шагнул к трупу, нагнулся, немного помедлил и, так и не прикоснувшись, распрямился.

— Не буду. Я не мародер.

— Ах, ну да, — ровным голосом произнес Илья. — Ты же искусствовед, а не гробокопатель… Зачем тогда сюда прилетел, зачем связался с черной экзоархеологией? Между прочим, и обычные археологи вскрывают древние захоронения и изучают останки.

На скулах Никиты вздулись желваки, но он ничего не сказал. Достал стерильные перчатки, надел, присел рядом с высохшим трупом и принялся обшаривать карманы комбинезона.

— Пусто.

— Понятно. Между нами и стапульцами в пещеру никто не входил, значит, свои обобрали. У них мародерство не выходит за рамки морали.

— Отчего он умер? — тихо поинтересовалась Наташа.

— Я не знаток анатомии стапульцев, но внешне никаких признаков насильственной смерти не вижу.

— А что у него в левой руке?

Высохшая трехпалая кисть сжимала фиолетовый комок, похожий на скомканный пластиковый пакетик. Пытаясь извлечь, Никита сжал комочек пальцами, подергал, но ничего не получилось. Он дернул сильнее, и кисть с сухим треском обломилась в запястье.

— Черт! — отдернув руку, выругался Никита и уронил кисть стапульца.

Илья пренебрежительно хмыкнул, с хрустом раздавил кисть каблуком и поднял с пола скомканный пакетик. Повертев пакетик перед глазами, он размял его и высыпал на ладонь высохшие комочки и прутики.

— Пищевой концентрат стапульцев, — констатировал он, бросил на пол пакетик и отряхнул с ладони труху. — Смерть наступила явно не от голода.

— Не от голода? — обомлела Наташа. — Что, существует и такой вариант? Мы можем не дойти до сокровищницы?

— Это образно, — поморщился Илья. — Нет ни одной легенды, в которой бы в пещере Морока умирали от голода.

— Само собой, — мрачно заметил Никита. — Если искатель сокровищ умер, то кто об этом расскажет? — Он встал, снял перчатки и шагнул к Илье. — А теперь расскажи, что означает быть Лишним? Ты так старательно уводил разговор в сторону от этой темы, что невольно заинтриговал.

Илья спокойно выдержал его взгляд.

— О бреднях я говорить не желаю, — твердо сказал он.

— Каких-таких бреднях?

— Девяносто процентов информации в легендах — чистой воды вымысел. А и из оставшихся десяти после тщательного анализа лишь три процента обладают допустимой вероятностью достоверности. Заметь, вероятностью! Информация о Лишнем даже в десять процентов не входит, и обсуждать этот вопрос я не желаю!

Илья врал без зазрения совести. Рассчитанная достоверность информации о Лишнем была на порядок выше, чем вымысла.

— А почему я должен верить, что это бред? Только потому, что ты так говоришь?

— Почему? — Илья запнулся в поисках выхода из ловушки, в которую сам себя загнал. И он нашел выход. — Хорошо, приведу пример. Более чем в половине легенд о пещере Морока утверждается, что всех, кто доберется до сокровищницы, ждет вечная жизнь.