Лера радостно плескалась в воде, и от понимания, что скоро жизнь дочери перестанет быть такой беззаботной, сжималось сердце. Ну почему все с нами так произошло? Впрочем, я знал ответ на этот вопрос.

«Ты об этом пожалеешь», - снова зазвучал в голове голос Лены. Я миллион раз спрашивал себя после - действительно ли я не мог ничего сделать в той ситуации? Или подсознательно не хотел? С этим вопросом я засыпал и просыпался все прошедшие годы. С этим чувством вины за то, что хотел избавиться от жены и сына. Но не так. Черт возьми, не так!

- Я уже сказала - ты можешь делать, как хочешь, - ответила мне Аня, но я, переведя взгляд на ее лицо, успел заметить, как она болезненно поморщилась.

Тонкая рука, несмотря на душный теплый вечер, была холодной, когда я сжал Анины пальцы.

- Я не о том, - возразил, перехватывая ее взгляд. Господи, я даже не мог вообразить, что когда-то настанет день, в котором ее не будет. Да, я не видел Аню долгие шесть лет. Но ни ее глаз, ни ее голоса, ни знакомого до черточки лица - никогда не забывал.

- Перед тем, как мы пойдем к врачу, я бы хотел, чтобы мы действительно подарили себе небольшой отпуск. Будем валяться на пляже, изучать блюда местных ресторанов и обязательно съездим в Диснейленд, как того хотела Лера.

- Этакая украденная жизнь, - невесело усмехнулась Аня в ответ.

Я сглотнул. Почему, ну почему она настолько не хотела верить, что все может закончиться благополучно?

- Нет. Это настоящая жизнь. И у нас еще очень многое впереди, - откликнулся твердо.

Царева лишь пожала плечами. Наверно, я не мог требовать от нее чего-то большего, чем согласие показаться новому врачу. И даже это следовало считать огромной победой.

Так почему же мне тогда было сейчас так горько?...

- Папа, папа, смотри, это же Микки-маус! - в восторге прокричала Лера, когда на следующий день мы неспешно прогуливались по главной улице Диснейленда.

- Хочешь, подойдем и сфотографируемся? - предложил я, не скрывая улыбки при виде неподдельного восторга дочери.

- Ой, я по-английски только несколько слов знаю, - смутилась дочь.

- Ничего, он тебя поймет, - пообещал я.

Заполучив заветную фотографию на память с самым знаменитым мышонком в мире, мы двинулись дальше. Кинув взгляд искоса на шагающую рядом Аню, я усмехнулся:

- Нужно подарить нашей маме костюм Минни-маус. По-моему, ей очень пойдут ушки.

- Точно, - кивнула Лера. - А я хочу платье, как у Русалочки! И хвостик!

Я знать не знал, что там за платье такое, но готов был скупить Лере гардероб хоть всех подряд диснеевских принцесс. И с хвостом, и без хвоста… все, что угодно, лишь бы она была счастлива. Поэтому пообещал:

- Найдем обязательно.

Радостный огонек, зажегшийся в ее глазах, был самой лучшей наградой, которую я только мог пожелать.

- Васнецов, ты ли это? - окликнул меня кто-то на чистом русском и я, повертев головой по сторонам, обнаружил спешащего нам навстречу Игоря Разумовского, своего старого знакомого, являющегося владельцем строительной компании. На удивление - был он при этом один. Мне показалось несколько странным, что взрослый мужик решил провести время в Диснейленде, но кто их знает, этих архитекторов, что они могут тут выискивать? Может, он таким образом черпал вдохновение или изучал местные постройки из профессионального интереса?

- Привет, - я протянул ему руку в знак приветствия и получил в ответ крепкое пожатие.

- Сто лет тебя не видел! - сказал Игорь. - И надо же, где встретились! Я решил вывезти куда-нибудь своих спиногрызов, и ты, как я вижу, тоже не скучаешь в одиночестве. Как зовут твоих очаровательных леди? - расплылся он в той неотразимой улыбке, от которой, как мне было известно, женщины перед ним штабелями падали.

- А где, прости, твои спиногрызы? - уточнил я, удивленно приподняв брови, и Разумовский, оглядевшись по сторонам, с отчаянием всплеснул руками.