- Убийца! Убийца! Убийца!

Я проснулся от собственного крика. И было кое-что еще - надрывно звонил мой телефон. В три часа ночи. Номер на экране не определялся.

Я принял звонок, повинуясь какому-то непонятному инстинкту.

- Ты об этом пожалеешь, - донесся из динамиков чей-то угрожающий голос. - Убийца!

Резко сбросив звонок, я вскочил с постели. Меня неконтролируемо трясло. Сонный, напуганный голос Ани донесся до меня словно через слои ваты:

- Рома? Что случилось?

- Ничего, - ответил хрипло. - Просто страшный сон. Спи.

Я вышел из спальни прежде, чем она стала бы задавать новые вопросы. Вопросы, на которые у меня не было ответов.

Нет, это был не просто сон. И чей-то неизвестный звонок мне тоже не померещился.

Я знал, что Аня никогда не винила меня в той роковой аварии. Был уверен, что она до последнего готова была бы меня оправдывать. Но она не знала всего. Никто не знал. И никому я не мог об этом рассказать. Не мог раскрыть всей правды.

А правда состояла в том, что я хотел от них избавиться.

И вовсе не был уверен в том, что я их не убивал.

Я просидел на кухне в сгорбленной позе почти до рассвета. Отчаянно искал выхода из своих кошмаров и - не находил.

Оставалось лишь одно, самое трудное решение. То, за которое Аня никогда меня не простит. Но лучше это, чем видеть страх и ненависть в ее глазах.

С приходом в мою жизнь Ани и Леры я вообразил, что могу начать все заново. Глупое заблуждение! Мои демоны снова пробудились. Подняли свои мерзкие змеиные головы, по новой начиная отравлять внутренности ядовитыми, жалящими укусами. Я не знал, как с ними бороться. Не умел. Понимал лишь, что они не отступят, не дадут мне покоя. И Аня с Лерой не должны видеть меня таким. Не должны бояться также, как боялся самого себя.

Я так хотел быть с ними, так отчаянно в них нуждался! Но не имел на это никакого права. Где-то там, в руинах той аварии, крылась правда, в лицо которой я боялся взглянуть. И до тех пор, пока не сумею этого сделать, не должен быть рядом с теми, кто был мне дороже жизни. До тех пор, пока не прощу себя сам. Или не вынесу окончательный обвинительный приговор.

Поднявшись с трудом со стула, я бесшумно оделся и написал короткую записку:

«Прости меня, но я не могу так жить. Человек, ведущий мои дела, позаботится о вас с Лерой, вы ни в чем не будете нуждаться. Это лучшее, что я могу сделать».

А потом тихо вышел из квартиры, не зная, сумею ли когда-нибудь вернуться.

Часть 36. Аня

- Нет, я не верю своим глазам! Он так и написал!

Тамара в очередной раз перечитала записку, которую я с первого прочтения выучила вплоть до запятой. Человек позаботится о вас с Лерой. Не он сам, а какой-то там человек…

- Ну а что тебя удивляет? Рома считает, что его присутствие в наших жизнях нам только вредит.

- Да уж! А то, что теперь он оставляет тебя уже не с одним, а с двумя детьми, его не волнует?

Тома фыркнула и, сложив руки на груди, заходила туда-обратно по кухне. Я прикрыла глаза, чтобы унять головокружение. Снова впала в состояние, когда мне было чертовски плохо - только теперь к физическим ощущениям не самого приятного характера прибавились еще и тревога пополам с горечью.

- Ему нужна помощь, - тихо сказала я, наверно, прекрасно понимая, что именно подтолкнуло Васнецова к этому уходу. И хоть принимать его не желала, все же осознавала причины.

- Надо найти Разумовского и его допросить. С пристрастием, - мрачно решила Тамара, присаживаясь за стол напротив.

Я открыла глаза и приподняла брови. Судя по встрече Игоря и Томы, последнее, чего могла желать подруга - увидеть Разумовского вновь. Или он ее все же зацепил?

- Я уже знаю, с кем поговорю. Но пока не знаю, о чем.