«Гамлет руст» был оформлен с отменным вкусом: пол и скамьи — глубокого коричневого цвета. На стенах — графические иллюстрации к пьесам Шекспира. Сама атмосфера заведения располагала к отдыху.

— Полагаю, здесь ты обедала в школьные годы. — Эндрю с интересом рассматривал иллюстрации.

— Иногда.

— А иногда в парке?

— Да.

Кингстон вдруг понял, что Саманта начала свою мерзкую игру: принялась изводить его односложными ответами.

— Я не собираюсь препираться с тобой, — стал увещевать ее Эндрю. — Поскольку нам предстоит работать вместе, не лучше ли заключить перемирие?

Саманта намеревалась категорично отвергнуть это предложение, как вдруг у нее вырвалось:

— А на каких условиях?

— Я мечтаю о твоей безоговорочной капитуляции, но поскольку у нас только перемирие, давай договоримся о прекращении огня, — рассмеялся Эндрю, да так посмотрел на нее, что у Саманты мурашки побежали по спине.

— Хорошо, — согласилась она, уверенная, что если, несмотря на перемирие, ее жизнь в «Компании грузовых перевозок» станет невыносимой, она сможет найти другую работу.

Официантка приняла заказ. У Саманты вдруг разыгрался волчий аппетит, и она, не смущаясь, попросила большой гамбургер и клубничный коктейль с двойной порцией мороженого.

— А ты вовсе не притязательна в еде, — заметил Кингстон.

— Зато тебя можно держать в одной клетке с кроликами, — намекнула Саманта на живописный салат из фаршированных яиц, ломтиков помидоров, спаржи, кусочков ветчины и сыра.

— Мне будут завидовать все кролики на свете, — улыбнулся Эндрю, берясь за перечницу.

Саманта наблюдала за тем, как разноцветье салата скрывается под черным слоем перца.

— Интересно, как ты собираешься это есть? — усмехнулась она.

— Обожаю все острое, — хитро улыбнулся Эндрю.

— Что-то не помню… — Она замолчала, словно споткнулась о слово, и краска смущения залила ее щеки.

— Все хорошо, Сэмми, — успокоил ее Эндрю. Взяв за подбородок, он нежно поднял ее голову и заглянул в глаза. — Не позволяй воспоминаниям портить тебе настроение. Бери пример с меня, — и он понимающе улыбнулся.

Но Саманта не могла ничего с собой поделать. Она вдруг вспомнила, как Эндрю и Элдон Болдвин, президент калифорнийской корпорации, молча проследовали мимо ее стола в кабинет Винса Гайнора. Потом она укладывала в картонную коробку документы Винса, а Болдвин наблюдал за ней. Затем они так же молча вышли. Закрывая за ними дверь, Саманта услышала, как Эндрю сказал: «Нет, сэр, мисс Джордан не была соучастницей Гайнора. Мне это доподлинно известно».

Она вздрогнула. Кто же у него на крючке сейчас? Использует ли он ее как средство к достижению цели? Неужели ему не стыдно? А Ларри? Знает ли он, что происходит? Почему же он не посвятил ее в это дело?

К тому же, почему Ларри никогда не говорил, что «старина Энди» это и есть тот самый Эндрю Кингстон, который причинил ей столько горя? Саманта сердито отодвинула тарелку. Она презирала всех мужчин, а совладельцев «Компании грузовых перевозок» — особенно.

— Пропал аппетит? — тихонько спросил Эндрю, переводя взгляд с недоеденного гамбургера на недопитый коктейль.

— И не только к еде, — сухо произнесла Саманта.

Эндрю нахмурился, увидев, что ее настроение стало явно враждебным.