Я посмотрел на нее с удивлением, не совсем понимая, для чего ей это нужно. Может, она все же хотела заняться воспитанием моих детей? Ну а что, рано или поздно наш спектакль подойдет к концу и тогда…

А что тогда, Разумовский? И почему от мысли о неминуемом расставании внутри рождается странное чувство потери?

— Да, конечно, — пробормотал коротко. — Адам и Дина, покажите Тамаре вашу комнату.

Протестов, на удивление, не последовало. Проводив всех троих глазами, я направился к бару, вдруг почувствовав впервые за долгое время, что дико нуждаюсь в порции чего-нибудь покрепче.

Часть 17. Тамара

То, что я определенно полажу с этими детьми, стало ясным с того момента, когда мы втроем пересекли порог детской.

По правде говоря, я рассчитывала, что близнецы выкинут что-нибудь в своем духе, но они лишь быстро почистили зубы, переоделись ко сну и улеглись по своим кроватям.

— Папа читает вам сказки? — спросила я, оглядываясь и ища глазами полку с детскими книгами.

— Мы не стали капризничать только потому, что у нас к тебе есть дело, — заявил Адам таким тоном, которым общаются друг с другом предприниматели высшей категории.

Понятно, сказок не будет.

— Значит, дело, — кивнула я, присаживась в изножье кровати Дины.

— Именно. Ты же — невеста нашего папы. И мы тут решили… — начала девочка, а продолжил ее брат:

— … что тебе присутствие няни тоже не очень-то и нравится.

Ну, надо же, какие умные дети! А Разумовский, похоже, об этом и не подозревает, решив, что они просто-напросто два неуправляемых шалуна.

— Не нравится, — кивнула я. — Но что с этим поделать, я не знаю, — призналась честно.

Близнецы переглянулись. На лице каждого из них так и читалось — «Ну, мы же знали, что она недалекого ума». Наконец, Адам вздохнул и сказал тихо, как будто боялся, что нас снаружи могут подслушивать. Интересно, опасались Разумовского или их инста-няни?

— Нужно извести Веро, — пожал он плечами, и только теперь я поняла, насколько ошибалась в своем суждении о детях Игоря.

С ним они были совсем другими. Не такими взрослыми, что ли. И не такими серьезными.

— Извести Веро? — уточнила я. Близнецы снова переглянулись, Дина даже закатила глаза.

— Именно. Устроить ей невыносимую жизнь, чтобы она сама от нас сбежала.

Так вот какая участь ждала меня, если бы я стала няней этих милых детишек. Впрочем, одного заседания на белом фаянсовом друге мне хватило с лихвой и так.

— И как вы собираетесь это делать? — не без доли интереса уточнила у детей.

— Как мы будем это делать, — с ударением на местоимении буркнула Дина. — Ты ведь тоже в этом заинтересована.

Пожалуй, что так. Один вид того, как инста-няня липла к Разумовскому своим аппетитным (в отличие от моего) телом, вызывал у меня столько неприятных ощущений, что утвердительный ответ просился наружу сам по себе.

— Хорошо. Как мы будем это делать? Поджечь парик не получится — у Веро хоть волосы и нарощенные, но крепятся — к настоящим.

Дети, как по команде, потупили взгляды. Ага, значит, история про сгоревший парик няни — не выдумка Игоря.

— Ну, мы придумаем что-нибудь. А ты нам поможешь.

Мы помолчали. Дети выглядели так, как будто в данный момент были заняты продумыванием методов изгнания Веро, я изучала их со стороны. Наверно, в том, какими они выросли, был виноват в первую очередь Разумовский.