Так что скорее всего дело ограничится починкой водонапорной башни, которой было без малого полторы сотни лет, да углублением русла. Ну может пристань ещё сооружу, мне это несложно. Места здесь были болотистые, со множеством речек и озёр, вот и надумал председатель возить молоко и сено с дальних ферм не по дорогам, накручивая километры, а по воде. Раньше так и делали даже самоходная баржа имелась, правда старенькая, но на плаву. Только вот дно реки заилилось, берега оползли, и она перестала проходить. А тут я.

— Дядя Семён!!! Дядя Семён!!! — я уже начал проваливаться в сон, а чего такого, распорядок у меня вольный, что хочу то и делаю, как из наваливающейся дрёмы меня вырвали детские голоса. — Дядя Семён, помогите!!!

Мозг ещё не проснулся окончательно, но среагировав на панику, звучащую в звонких голосках, я стартовал прямо с места, в два прыжка приземлившись возле троицы чумазых ребятишек лет десяти — двенадцати. Поднапрягшись, я даже мог бы вспомнить как их зовут. За две недели со всем селом перезнакомился, а уж мелкие так и вовсе бегали за мной хвостами, поглядеть на работу настоящего энергета! Я особо их не гонял, разве что требовал под руку не лезть и держаться на безопасном расстоянии, ну и заодно привёл в порядок поле на стадионе, а то там без слёз взглянуть было нельзя. Одни кочки да лужи. Выровнял, сделал нормальный дренаж, всё по учебнику. Его мне, кстати, прапорщик притащил. Где взял я даже не спрашивал, но подарку обрадовался. Самое то для меня, а то на ощупь работать такое себе. Так что дети меня знали, только вот я до сих пор не мог понять, что случилось. Они были чумазые, но целые. И верещали на три голоса, от чего я лишь запутывался сильнее.

— Тихо! — добавив в голос немного энергии я разом заставил всех замолчать. — Ты… Богдан, — имя само всплыло в памяти. — Что случилось? Без прелюдий по сути!

— В-ваську завалило, — всхлипнул плотный пацанёнок и вытер рукавом нос, размазав грязь и сопли по лицу.

— Как завалило⁈ Где⁈ — я судорожно начал вспоминать, где мог лажануть и что могло обрушиться из того, что делал за последние две недели, а дети начав дружно галдеть только мешали. — Тихо! Говорит кто-то один!

— М-мы по окопам лазали, в Тёмном бору! — через плачь внесла ясность Танька, младшая сестра погодок того самого Васьки, его я тоже вспомнил. — А там нора. В-васька сунулся, а балки как т-треснут его землёй и засыпало. Мы откопать пытались, но не смогли. И за вами побежали. Спасите Ваську, пожалуйста-а-а-а!!!

— Отставить рёв!!! — я грозно рявкнул на мигом присмиревших детей и ткнул в Богдана пальцем. — Ты! Едешь со мной, показываешь, где вы там шарились. Вы! Бегом домой! Всё расскажете родителям! И только попробуйте что-то утаить! Сам выдеру так, что сидеть не сможете!!!

Куда ехать я примерно знал. Местные мне рассказали массу историй про бои, что шли здесь в сорок первом, сорок вторых годах, про то, как до сих пор в полях выкапывают мины и прочее эхо войны. Тёмный бор был из этой же серии, старый ельник, мрачный и до сих пор хранящий остатки окопов и блиндажей, причём как наших, так и фашистов. Видать в один такой и свалился неугомонный Васька, хоть детям строго настрого запрещали соваться в эти места. Но пойди удержи их.

Старенький ЛуАЗ-967, выделенный мне прапорщиком, надрывался, но больше шестидесяти километров выдать не мог.