Сказка отца

Давным-давно весь мир был садом, в котором произрастали все племена и твари. За ними ухаживали и присматривали титанобоги. Отец Солнце, первый среди них, каждый день гулял по саду и огороду и проверял, здоровы ли побеги и молодые ростки. По ночам приходила Матушка Луна; она подрезала побеги и собирала урожай.

Их третьей дочери, которую звали Страстью, позволено было играть среди деревьев, на которых росли рыбы, и лиан, на которых росли птицы. Однако ей запрещали и близко подходить ко всем созданиям, покрытым мехом или волосами.

— Твоя природа пробудит их раньше времени,  — говорила Матушка Луна, когда они пировали в голубом Небесном чертоге.  — Играй с холоднокровными и бездумными крылатыми, которые не ощутят твоей силы.

— Так несправедливо,  — жаловалась Страсть, как всегда жалуются дети.

— Ничего справедливого на свете нет!  — грохотал Отец Солнце.  — Мы радуемся, если нам удается просто установить порядок в этом мире, не говоря уже о справедливости. Твой брат Время тоже жалуется, что ему не дают играть с деревьями, на которых растут рыбы. Он бродит вдоль шпалер, на которых растут одушевленные, и тоже хнычет и требует справедливости.

Страсти хотелось заниматься именно одушевленными — двурукими, двуногими, обладателями замечательных густых запретных волос. Хотя их глаза еще не открылись и души еще не расцвели, Страсть представляла, как будет обнимать их одного за другим, прижиматься губами к их губам, ласкать их тела. Ей хотелось тоже повиснуть на шпалере и во весь голос прокричать о своем вожделении двоюродным сестрам — звездам.

— Я знаю, о чем ты думаешь,  — шептал ее брат Время.  — Погоди, я тебе помогу.

— Все «погоди» да «погоди»,  — шептала в ответ Страсть.  — А я хочу сейчас!

— Моя сила в течении, а не в осуществлении,  — отвечал Время с улыбкой, сулящей что-то неведомое.  — Поверь мне, все у тебя будет.

Страсть никак не могла не думать о мужчинах с кожей всех цветов, а также о великанах, эльфах и их ближайших родичах. И вот как-то раз она поднялась к Времени на его наблюдательную башню в такой час, когда Отец Солнце и Матушка Луна уединились, чтобы ублажить друг друга под одеялом из облаков.

— Ты обещал мне помочь!

Время ответил улыбкой, в которой читалось еще больше обещания.

— Исполни мою мечту — ляг со мной, а взамен я подарю тебе много часов, когда ты сможешь украдкой возлежать в саду со своими одушевленными.

— Лечь с тобой?  — Страсть рассмеялась.  — Ты еще подросток со впалой грудью и глазами темными, как сны Дядюшки Океана!  — Она дотронулась до своих пышных грудей, приподняла их под сорочкой, словно в насмешку.  — Зачем мне делиться с тобой моими дарами?

Время снова улыбнулся. Обещание на его лице стало очень большим.

— Затем, что Страсть всегда уступает Времени. У младенца Страсть отсутствует, в ребенке еще не сформировалась, в юности она требовательна, в пожилом возрасте неосуществима. Подаренные мною часы вернутся тебе стократно в том мире, который настанет, когда отец и мать разбудят сад!

Тогда Страсть сняла с себя сорочку и показала свое тело брату Времени. Она была воплощением женственности; волосы ее переливались всеми цветами радуги, глаза сверкали так ярко, что вовсе не имели цвета, губы были полными и манящими, как цветок лилии между ее ногами, кожа гладкая, как только что созревший персик.