– И никаких вопросов? Никаких нравоучений?

– Никто не задавал мне вопросов, когда вы подобрали меня на дороге в Балларат. И нравоучений вроде тоже не было…

Он протестующе помахал стаканом.

– Ты ничего нам не должна. Я не поэтому к тебе пришел.

– Я должна вам всем – тебе, Дэну с Кейт, Ларри и даже Розе – больше, чем способны охватить деньги. Давай больше не будем об этом, Пэт.

– Ты ведешь себя убийственно прилично.

– Нет, не прилично, а просто так, как надо, правильно. – Я поднялась. – Может, тебе сделать чаю или налить еще виски?

– Ты бы хотела дать мне чай, но я все же предпочту виски. Вот и выбирай, Эмми.

Я налила ему еще виски, а для себя поставила греться чайник. Когда я взглянула на него, глаза его были уже наполовину закрыты.

– Ты приехал прямо сюда? Где твоя лошадь?

– Я оставил ее в конюшне Ивена. Я переночую там, а завтра утром уберусь к чертовой матери. Мне плохо в этом городе. Здесь все напоминает мне о Ларри. Сплошное самодовольство. Сидней мне больше подходит.

– Ты вернешься к Мэту?

– Да, вернусь и наведу хоть немного порядка. Послежу, чтобы у него оставался запас жратвы – мука, сахар там, чай, вся эта ерунда. Старый черт, если напьется, забывает даже поесть, а если совсем ничего нет, то может и неделю не приниматься жарить лепешку. Если он не помрет от пьянства, то голод его доконает уж точно… Эмми!

– А?

– Если со мной что-нибудь случится, пожалуйста, позаботься о нем.

– С тобой? Случится? Что может с тобой случиться?

Он пожал плечами.

– Все что угодно. Ты когда-нибудь видела, как гуртовщик гонит стадо по чащобе? Или по склонам, глядя на которые душа уходит в пятки? Слышала ли что-нибудь о драках, которые затеваются по вечерам в сараях для стрижки овец? Большинство из наших далеко не джентльмены и весьма грубы друг с другом. Да что там говорить – есть десятки, даже сотни вариантов того, что может со мной случиться! А у бедняги старика нет ни души на этой земле, чтобы позаботиться о нем – живом или мертвом.

– А почему ты-то заботишься о нем?

– Больше у него никого нет. А потом, Господи прости, мне и самому это нужно. Когда-нибудь я приеду и сам поселюсь там, поэтому я говорю себе: позаботься о старике и о его жилище.

Но все это были лишь мечты – мечты, которые он хранил в себе, чтобы не так утомительно и скучно было перегонять скот по горам. Я не знала его мир, догадывалась только, что он груб и безжалостен. Наверное, ему иногда хотелось чего-нибудь прочного и постоянного. Но его мечты всегда оставались только мечтами; они проходили, как проходит дурное настроение, и он снова рвался в бой.

– Так ты обещаешь мне, Эмми? – спросил он меня еще раз. – Обещаешь, что позаботишься о старике?

Я кивнула.

– Обещаю, что мне остается делать?

– Господь наградит тебя, – сказал он без всякого пафоса.

Перед уходом он снова поцеловал меня в губы – сильно и страстно, не так, как должен целовать брат.

– Адам дурак, – сказал он, – возможно, когда-нибудь он поймет это.

Глава вторая

Через год строительство «Эммы Лангли» было закончено, и корабль спустили на воду. Адам, Том и Роберт Далкейт стали равноправными владельцами судна, причем Тому пришлось вернуть отцу свою долю, вложенную ранее в магазин, а Адаму – потратить большую часть наших сбережений. Для обоих спуск на воду «Эммы Лангли» стал событием необычайной важности – для Тома потому, что он впервые почувствовал себя независимым от отца, для Адама же это явилось осуществлением давней мечты ступить на палубу собственного корабля.