– Такие уж порядки, Эмми, – сказал он, – мы обязаны это говорить. Бог свидетель – я с двенадцати ночи только и делаю, что таращу глаза в темноту и ни черта не могу разглядеть. Не представляю, что будет, если действительно кто-нибудь подойдет.

Это был Джим Уилсон – я знала его по магазину Сампсона. Их участок был на Черной горке.

– У меня есть свежий чай, – сказала я, – когда ты закончишь, выпьешь кружечку.

– Спасибо, – сказал он, – с удовольствием. Ну все, хватит – это моя последняя ночь здесь. У меня и на Черной горке дел хватает. А то стою здесь, как болван, а семья сидит там без корки хлеба…

Кивнув ему, я пошла дальше. В одном из лагерей мужчины собирались заступить в караул. Негромко поприветствовав меня, они протянули мне кружки для чая.

– Скоро придется уйти с Эврики, мисс Эмми, – сказал один из них. – Когда придет подкрепление из Мельбурна, здесь будет небезопасно.

– Это точно, – согласился другой, – я слышал, Дэн Магвайр собирается переселить вас, женщин. Вчера он говорил что-то… Кажется, Бен Сампсон готов предоставить вам жилье…

– Ничего об этом не слышала, – сказала я, – нам и здесь нормально, на Эврике. Не думаю, чтобы Кейт Магвайр согласилась уйти, если мужчины останутся.

– Сейчас все остаются, Эмми, – это был Рори Митчелл, – у нас есть оружие, и мы можем сражаться не хуже других. Видела, какую винтовку я взял у Тома Лангли? С магазином… я никогда не видел такой… – Он любовно погладил приклад своего ружья.

– Том Лангли? Он здесь?

– Был здесь до полуночи. Может быть, еще не ушел, не знаю. Он дежурил на укреплении. Довольно странный тип. Вообще, странно видеть Лангли среди защитников форта. Скорее, его место по другую сторону баррикад. Еще остались лепешки, Эмми?

Среди них я чувствовала себя, как дома; они не стеснялись меня, не испытывали неловкость, как в присутствии Розы. Для них я была просто Эмми, которая всегда поможет и поддержит, накормит и напоит. Я стояла и терпеливо выслушивала их рассказы о том, как прошла ночь в форте, вместе с ними ждала, когда встанет солнце и наступит смена караула. Они хвастались передо мной своим оружием и доблестными подвигами. «Эмми, ты слышала, как я обыграл Чарли Фергесса из Кресвика? Получил двадцать фунтов…», «Эмми, ты не поверишь, я послал ей в Мельбурн письмо, в котором сообщил, что положил в банк сто пятьдесят фунтов, а она говорит, мол, приедешь в Мельбурн, тогда пойду за тебя, а на прииски к тебе не собираюсь… Так вот, я теперь хочу…» – и все в таком духе.

На востоке небо уже посветлело. Беседа продолжалась, а на баррикадах все было тихо. Но вдруг совсем неподалеку мы услышали одиночный выстрел. В ответ на него грянул залп из нескольких стволов сразу, который едва нас не оглушил.

– Наступление! – закричали в форте.

Я не успела оглянуться, как осталась у костра одна, потому что мужчины тут же с криками побежали к забору, на ходу потрясая ружьями и поднимая тех, кто еще спал. Со стороны укреплений был слышен яростный перестук выстрелов – настоящий шквальный огонь. Из палаток начали вылезать испуганные люди. По ту сторону низкого частокола были прекрасно видны войска атакующих: несколько рядов пехоты, прикрытые с флангов конниками. Всего их было не меньше трехсот человек, тогда как в форте едва набиралась сотня, к тому же не все были вооружены. Те, кто вылезал из местных палаток, имели лишь самодельные пики, и что с того, что они радостно побежали с ними на баррикады?

В форте оставалось несколько семей с детьми, и, услыхав их полные ужаса крики, я тут же пришла в себя.