Аким многозначительно указал пальцем не елду, просунутую через пасть медведя на штанах.

— Ты чего, кусок порченого мяса, смеяться надо мной удумал? — зарычал волколак, — Я ее крови не порченой напитаюсь и к алтарю, что мы нашему хозяину дьяволу воздвигаем, побегу. Там отрыгну кровушки чистой девственной, да мясца ее на подножие нашего алтаря. Без крови ее и мяса наш хозяин не возродится в плоти.

«Вон оно что! Алтарь сатанинский удумали воздвигнуть», — подумал Аким.

— А тебя я просто разорву на части! — рявкнул оборотень и как молния прыгнул на Акима.

Однако тот был начеку, извернулся и подставил рогатину. Волчара угодил горлом прямо в разветвление. Аким упер рогатину в землю, и тренькнул по струнам. Оборотень выпучил глаза и завертел головой.

«Нанесено 10 единиц ущерба»

«Да как же так!», — возмутился Аким.

Он тренькнул еще сильнее и потянул рычажок.

Виииууууу! Виууууууу! Вззззззз….

Волколак снова мотнул головой, немного подсел на ослабших ногах, тут же вскочил.

«Нанесено 20 единиц ущерба»

Он махнул в ответ своей когтистой лапой, но Аким увернулся.

«Да так я с ним до утра не справлюсь!», — отчаянно подумал он, — «у медведей головы как кочаны капусты отлетали, а этому все нипочем, только глаза свои желтые, как сера пучит!»

Конюх продолжал наигрывать на струнах, но это мало помогало. Система выдавала, что оборотень получал то пять, то десять единиц ущерба. А между тем монстр всей своей массой давил на рогатину, которую держал Аким и когтистые лапы его то и дело пролетали в паре вершков от головы конюха. Ядовитая слюна брызгами летела повсюду ядовитым дождём, с шипением прожигая дырки на одежде.

«Да где же лохматый барин или старец-читер? Подсказали бы мне как это чудище одолеть!»

Вместо этого система выдала сообщение.

«Вы можете прокачать оружие гитарная рогатина, усилив способность нанесения ущерба»

— Да как?! Еть медь! — отчаянно завопил Аким.

Оборотень словно почувствовал уязвимость конюха и, усилив напор на рогатину, вынудил Акима взять ее двумя руками и вытащить нижний конец из сухой земли. Так они и кружили: бесстрашный конюх едва удерживал гитарную рогатину, не имея возможности порукоблудить, чтобы напитать руку силой, а волколак клацал перед лицом человека зубами длиной с ладонь взрослого человека и махал лапами с железными когтями.

Перед ним взором Акима возник уже знакомый коротко стриженый американец с большой коричневой цигаркой в зубах.

«Американо!», — радостно завопил он, — «ну наконец-то ты братец. Помогай!»

Тот откашлялся достал из кармана очки и книжку.

«Гугл хорошенько подправил мой акцент…. Поэтому вот…»

Он полистал книжку.

«Да быстрее же ты, американо проклятый! Вечно вы вот так!», — взмолился Аким.

Но американец не спешил и продолжил читать «про себя».

«Ага, вот, нашел! Слушай, мой русский друг», — он начал читать в слух, — «Если ты каждый день укрепляешь свою решимость пасть в поединке и живешь так, словно ты уже мертв, ты достигнешь успеха в Делах и в бою, и никогда не опозоришь себя. Между тем каждый, кто не думает об этом днем и ночью, кто живет, потакая своим желаниям и слабостям, рано или поздно навлекает на себя позор. И если он живет в свое удовольствие и думает, что этого никогда не случится, его распутные и невежественные действия доставят немало хлопот. Тот, кто заранее не решился принять неизбежную смерть, всячески старается предотвратить ее.