Лиза догнала деда в каком-то большом зале, больше похожем на ботанический сад. Высокие папоротники с резными листами поднимались на несколько метров в высоту, закрывая от них деревья. Откуда-то сверху свисали нераскрывшиеся бутоны цветов, от которых исходил просто одуряющий пряный аромат.

— А вот и гости, — раздался незнакомый голос вокруг них. — Проходите ко мне. По ближе! А ты, девочка, что стоишь? Старшина, рад видеть!

Голованко громко засмеялся и с чувством хлопнул рукой по высокому стволу, стоявшему рядом с ними.

— А кто это, деда? — немного испуганно прошептала Лиза, прижимаясь к деду. — Он твой друг?

В волосы девочки, словно верный ласкающийся пес, ткнулся раскрывшийся цветок. Прохладные лепестки нежно ласкали ее щеку, щекоча за ухом.

Глава 56

г. Москва. 2 июля 1941 г. далеко за полночь

Окна в кабинете задернуты тяжелыми шторами, но все равно несколько еле заметных лучиков выбивается.

— Ты когда-нибудь думал о том, почему я такой? — давно погасшая трубка лежала на зеленом сукне, словно напоминание о позднем времени. — А, Лаврентий?

Сидевший напротив него невысокий мужчина бросил массировать переносицу и попытался встать со стула, но был остановлен взмахом руки.

— Иосиф Виссарионович…, - начал он.

Тот вскинул голову и недовольно произнес:

— Брось ты это… Мы с тобой не первый год знаем друг друга… Скажи мне честно, ты думал о том, почему я такой жесткий?

Молчание было недолгим.

— Знаешь, Коба, что я тебе скажу, — легкий акцент делал речь слегка растянутой, отчего создавалось впечатление, что человек не знает что сказать и тянет время. — Мы жили и живем в очень непростое время… Ты помнишь, царскую охранку? Нас называли боевиками и травили как крыс… Потом белые…, их сменили свои… Врагом может оказаться любой или почти любой. Может это сделало нас такими какими мы есть.

Из трубки вновь потянулся неуловимый дымок. Крепкий табак помогал думать…

— Жизнь, враги…, - откинулся он на спинку кресла. — Нет, Лаврентий! Нет! Это было бы слишком просто! Всю свою жизнь я провел на ногах! Я метался, рвался, я был везде… Понимаешь, я боюсь за всей этой мишурой, что меня сопровождала, упустить что-то важное! Запомни, какой бы ты не владел важной и полной информацией, всегда где-то рядом может быть что-то такое, может и незаметное вовсе, что мгновенно перевернет все с ног на голову! Вот только как найти это! Вот в чем главная проблема…

Его взгляд с беспомощностью прошелся по стене, на которой висела истыканная красными и синими иголками карта Союза, потом по огромному столу, на котором в беспорядке лежали какие-то документы, справки, книги.

— Смотри, видишь, сколько всего навалено? — рука тяжело опустилась на подлокотник кресла. — Сводки фронтов, донесения, информации! Они вес ждут, что я им скажу! Совсем своей головой думать разучились…. Лаврентий, я боюсь, что делаю что-то не то…

Небольшие очки уже давно были отложены в сторону. Берия смотрел с таким искренним удивлением, что даже не пытался этого скрыть.

— Вот-вот…, - заметив это, тяжело пробормотал Сталин. — И ты тоже чего-то ждешь от меня… Думал, что я железный? Может я был когда-то таким… Но те времена уже давно прошли! Ладно, Лаврентий, забудь об этом обо всем! Мы поговорили и поняли друг друга, но об этом надо забыть…

Он тщательно постучал о пепельницу, выбивая сгоревший табак. Потом вытащил из груды документов какую-то подшивку с кучей самого разного рода грифов.

— Вот посмотри на это, — проговорил он, протягивая пачку листков.