|
Впрочем, это свойственно существам, поедающим себе подобных. Именно поэтому такие цивилизации так часто погибают.
— Серьезно? Не знал о подобной статистике.
— Цивилизации вегетарианцев развиваются медленнее поедателей живого, но и шансы погибнуть в зародыше у них много меньше. Наша Вселенная полна подобных примеров. За быстрое развитие приходится платить. Но это не относится к вашей ситуации сейчас. Я бы советовал вам все-таки еще очень хорошо подумать. Вполне может статься, что вы погибнете и при этом никак не поможете землянам. Согласитесь, крайне нежелательный исход.
— Вы правы. Но, если честно, вряд ли я смогу отказать им. Это предательство всей моей жизни. Трудно отказаться от дела стольких лет.
— Зачем вы тогда выдвинули такие тяжелые для Землян условия?
— Должен же я получить компенсация за мои страдания, — усмехнулся Креил.
— Какая же здесь компенсация, если у вас практически нет шансов воспользоваться этой энергией?
— Приятно. Это просто приятно. А потом — хватит бесплатной помощи. Мне показалось, люди не ценят того, что достается задаром. Пусть поучатся ценить.
Нигль-И, постучавшись, вошел в спальню Аоллы Вандерлит. Они вылетели всего через неделю после того, как земляне ответили согласием на условия Советника Креила. Никакие доводы, убеждения и просьбы не помогли остановить это безумное предприятие, оставив в душе инопланетянина ощущение своей вины.
После двух недель полета стали сбываться его самые худшие прогнозы. Креил ван Рейн, извлеченный из своего «второго» тела, находился в специальном боксе, подключенный и полностью переданный на попечение Машины. Если бы не эта мера предосторожности — его просто уже не было бы в живых, так быстро и резко ухудшалось его состояние при перемещении в больших переменных мерностях пространства.
Да и здоровье Аоллы Вандерлит в последние два дня стало вызывать опасения. Многочисленные операции на мозге, нервное перенапряжение многих лет, регрессии в различные тела — сейчас все это давало себя знать, сделав перелет для нее необычайно тяжелым.
Нигль-И, после слабого «открыто», вошел в спальню Аоллы. Она лежала почти такая же бледная как белоснежная подушка под ее головой.
— Ну, как наши дела? — заставив себя улыбнуться, спросил Нигль-И.
— Как Креил? — не ответив на его вопрос, спросила Аолла.
— Все также, — уверенно соврал инопланетянин.
— Меня несколько раз рвало. И если мне так плохо, как же должно быть ему? Зачем вы врете, Нигль-И? Я же все понимаю.
— Ему плохо. Очень. К счастью, правда, большую часть времени он без сознания. Я оказался прав, ему не вынести нашего путешествия.
— Что же делать? Я тут подумала, может быть, повернуть назад?
— Поздно. При изменении курса, переменность пространства будет еще выше, и это наверняка убьет Советника.
— Значит?
— Нам его не довести. Такова горькая правда.
Он в растерянности заметил влагу на ее лице.
— Мне не вынести его смерти! Я не прощу себе, что не смогла отговорить его лететь! Не смогла!
Нигль-И вспомнил, как называлось подобное состояние у людей. Аолла ван Вандерлит плакала, и это означало, что ее отчаяние достигло последнего предела.
«Итак, что мы имеем?» — размышлял инопланетянин, перемещаясь по коридорам корабля. — «Два трупа. Мне не довезти ни его, ни ее. И что мы можем предпринять?» — Внезапно он остановился и, свернув крылья, приземлился на пол. — «Кажется, можно попробовать…» — Он еще раз продумал предстоящий разговор. |