Они принялись грести изо всех сил, вождь навахо и его дочь им помогали. Но когда они оглянулись назад на излучине, то увидели, что несколько каноэ с пятью гребцами на каждой уже находятся в паре километров и неумолимо приближаются.

18  

Конечно, безнадежное дело — пытаться уйти от молодых воинов, привыкших управляться с подобными лодками, а потому вполне можно было понять бывших рабов, которые бросили каноэ и взбирались на скалы или искали убежища в небольших расселинах, мелькающих по обе стороны главного русла.

Очевидно, бывшие пленники больше полагались на резвость ног, чем на силу рук.

— Может, нам стоит последовать их примеру и попробовать держать оборону в одной из этих расселин? — рискнул предложить Сильвестре Андухар, задыхаясь от гребли. — Такими темпами, да еще и при попутном ветре, они скоро начнут обстреливать нас из луков, и на середине реки у нас не останется никаких шансов.

Ни на минуту не прекращая грести, канарец понял, что опасения андалузца полностью оправданы, но не ответил, пока не разглядел среди скал каноэ, брошенное беглыми рабами.

— Правь туда! — велел он. — Скорее!

— Зачем?

— Увидишь!

Когда до брошенного каноэ оставалось не более трех метров, канарец проворно выскочил на берег с ножом наперевес и, добравшись до лодки, распорол ее ножом на всю ширину.

Затем, столкнув в воду кормовую часть лодки, взобрался на нос и принялся прыгать, как бесноватый, пока не сломал прутья каркаса, после чего перед ним осталась лишь кожаная обтяжка лодки, напоминающая то ли раскрытую книгу, то ли распоротую вдоль рыбину.

Между тем, преследователи быстро приближались. По расчетам Сьенфуэгоса, они были уже в пятистах метрах, но он, не теряя хладнокровия, забрал остатки разломанной лодки и поплыл к сдвоенными каноэ.

Закрепив на носу одной из них конец любимого шеста, он потянул его на себя, прижав нижнюю часть тонкой кожаной обтяжки, и превратил ее тем самым в маневренный парус, который тут же поймал попутный ветер.

— Держите крепче! — взревел канарец, обращаясь прежде всего к Андухару, но индейцы и сами сообразили, что от них требуется. — Держите изо всех сил!

Он столкнул лодку на воду, забрался внутрь и принялся отчаянно грести, пока они снова не выбрались на стремнину.

Первая стрела упала в воду менее чем в пятидесяти метрах за их спинами.

Кривое и некрасивое изобретение при малейшей перемене ветра грозило перевернуть и без того не слишком устойчивый катамаран, но канарец ловким ударом весла сумел изменить курс так, что ветер надул грубый кожаный парус, передав свою силу лодке, и та помчалась вперед.

— Сработало! — не сдержал ликующего крика ошеломленный Сильвестре Андухар. — Сработало!

— А ты как думал? Вспомни, я ведь учился навигации у самого адмирала Моря-океана, дона Христофора Колумба. Право руля! Туда, осел! направо! И скажи этим, чтобы держали парус изо всех сил, потому что от него зависит их жизнь.

Вообще-то отцу с дочерью не требовалось объяснять, что делать, они и сами быстро поняли, что единственный способ избежать рабства — это всеми средствами удерживать чудной парус, то и дело норовящий выскользнуть из рук.

Их скорость нельзя было назвать впечатляющей, но ее хватило, чтобы сохранять дистанцию с преследователями без необходимости грести как одержимые.

Воины гребли без устали, но ветер не стихал.

Сьенфуэгос знал, что краснокожие недолго смогут тягаться с ветром, ведь в борьбе человека и природы победа почти всегда остается на стороне последней.

И правда, через полчаса, убедившись, что беглецов не догнать, индейцы впали в уныние, и хотя вождь не переставал их подгонять ободряющими криками и даже угрозами, в конце концов, они выбились из сил.