|
Навси, затаив дыхание, уставились на старика. – Я видел его, – сказал Кеттил. – Он идет через тростник… Скоро… На лице, желтом как свечной воск, проступили красные пятна. Каким бы ни был его артефакт, скоро он сведет старика в могилу. Еще одна причина, по которой Вим старался держаться от предметов подальше: слишком уж велика цена, которую приходится платить. – Кто? Кто идет? – Аска вцепилась в плечо отца. Старик молчал, словно не мог заставить себя произнести слово. – Тролль, – наконец проговорил он. – Он пришел за мной из Черной Башни… Он хочет вернуть то, что забрали у него. Вим насторожился. Тролль из Черной Башни? Если старик говорит про Хихикающего Демона, тогда им не позавидуешь… Но это невозможно! Демон не выжил бы далеко от Башни. На то и страж, чтобы охранять, а демоны были идеальными стражами. Скорее Луна упадет на Землю и взорвется Солнце, чем кто-нибудь из них покинет свой пост. – Но он не получит ничего, – сказал старик. – Снорри Йохансон положил жизнь, чтобы добыть эту вещь. Я не отдам ее какой-то болотной твари… Я буду драться. Ха! Боги смилостивились, они послали мне врага. – Отец, – зашептала Аска. – Ты не можешь драться! Ты стар и… Мы все здесь, все навси – мы защитим тебя. – Молчи! – Кеттил оттолкнул дочь. – Молчи, ты не понимаешь, о чем говоришь. Несите мое оружие, я должен подготовиться к битве. Аска отступила, покусывая губы. Старик оглядел свое племя. Взгляд остановился на Виме. – А, скальд… Подойди ближе… Все же не зря боги привели тебя сюда… – Правда? Ну, мне тоже так показалось… – Вим прикусил язык. – Я хочу, чтобы ты сложил песню, скальд, – сказал Кеттил. – Хорошую песню о моей последней битве. Песню, которую будут помнить мои внуки и внуки моих внуков… – Последней? Э… Я бы не стал торопить события. Может быть… – Нет, скальд. Если боги сменили гнев на милость – эта битва будет последней. Теперь я искуплю свой позор. Боги послали врага, от которого я бежал, и кровь смоет мою вину… Они привели скальда, чтобы он сложил песню об этой битве… Вим промолчал. Кеттил закашлялся – громко и сильно, того и гляди, выхаркает легкие. Но на его лице застыло отрешенно-мечтательное выражение. Подошла Аска и положила на колени отца длинный предмет, завернутый в облезлые шкуры. Кеттил протянул руки. – Так давно… – голос его дрогнул. – Так давно я не сжимал рукоять меча… Но пришел срок. Он бережно развернул шкуры. Вим подался вперед, разглядывая клинок. Оружия Вим не любил, но признавал, что есть в нем своя, особая красота. Здесь не важны отделка или украшения, хороший клинок красив сам по себе. Меч – это больше, чем просто длинный заточенный кусок железа. Что-то заставляет думать о нем, как о живом существе. Мало что еще из сделанного руками человека обладает подобными свойствами. Только музыкальные инструменты и, быть может, книги. Этот меч был стар, как и его хозяин. Стар и болен. Обычный норманнский клинок, без гарды и с рукоятью, обмотанной потертой кожей. Но на щербатом лезвии темнели пятна ржавчины. Когда-то грозное оружие выглядело теперь так, словно только тронь, и оно развалится на части. – Старый друг. – Кеттил склонился над мечом. – Вот и пришел наш черед… Кеттил погладил рукоять, как любящий хозяин верного пса. – Негоже тебе ржаветь. Нас ждет схватка. Наша последняя великая схватка. Длинные пальцы сомкнулись на рукояти. Кеттил поднял меч, любуясь отблесками пламени на клинке. В рогатом шлеме, с всклокоченной бородой и оружием в руках старик в самом деле смотрелся воинственно и грозно. |
