«Капрал, — сказал ему в штабе полковник Вокулер. — Через несколько часов вы отправитесь к бразильской границе. Координаты вам назовут перед вылетом. — Полковник повел плечом, украшенным погоном с пятью золотистыми полосками. — Возьмете с собой самых надежных легионеров. Девятерых. Десятым сегодня полетит майор Моро. — Он помедлил, будто ждал возражений, но капрал только кивнул. — Придется искать самолет. Понимаете? Нелегкое дело, но самолет упал в сельве. Наши ракетчики ошиблись, такое случается. Ни Суринам, ни Гайана пока не сообщали о потерянном самолете, бразильцы тоже молчат, но самолет был. Понимаете? Самолет точно был. Если проведете операцию грамотно, — полковник внимательно смотрел на капрала, — если поможете майору Моро, можете рассчитывать на очередную лычку».

…В бар ввалилась толстуха Ди-Ди.

Мулатки и негритянки слоняются обычно по бульвару перед отелем «Монтабон», его роскошный вид отбрасывает на них праздничный отсвет, но таких, как Ди-Ди, к отелю не подпускают. Такие работают в мелких барах. Это красивые молодые мулатки радуются, увидев капрала Тардье. Они бегут навстречу и весело лепечут на всех наречиях Французской Гвианы. Они называют капрала большим генералом. Они считают, что большой генерал зарабатывает хорошие деньги в ракетно-космическом центре Куру. Или в закрытом комплексе порта Дегра-де-Кан. Или в Рошамбо. Не важно где! Главное — зарабатывает!

Но не для Ди-Ди.

Ввалившись в заведение Поля Роу, толстуха Ди-Ди сразу оценила обстановку.

Десятка полтора не сильно богатых, зато не прижимистых адаптов, пара случайных негров, и наглые люди ненавистного «большого генерала». Демонстративно обняв молоденького адапта, толстуха ткнула пальцем в сторону Джека Кроуфта. Не мешало бы парню сбрить его поганые усы. Толстуха произнесла это вслух и громко. На токи-токи— самом распространенном в южных портах бастард-инглиш. И добавила по-французски: «Этот френджи быстро стричь свои поганые усы — есть».

Адапт, которого обняла толстуха, рассмеялся. Он был крепкий, широкоплечий. На такого можно положиться. А приятели его заставили весь мокрый цинк запотевшими кружками, и дальние столики бара тоже были заняты ребятами с Антил. Два полуголых негра самозабвенно колотили по стертым клавишам расстроенного фортепьяно. Проникновенная речь толстухи понравилась всем. Адапты и негры обидно захохотали, но уровень опасности капрал Тардье все еще расценивал как нулевой. Не больше. Даже когда кто-то из адаптов, слегка покачиваясь, с тяжелой кружкой пива в руке подошел к столику легионеров, капрал все еще оценивал уровень опасности как очень низкий. Уже не нулевой, но все еще очень низкий.

— Зачем тебе пить ром? — оглядываясь на приятелей и на толстуху Ди-Ди, загадочно спросил адапт на токи-токи. Почему-то он обращался к Валентину (Морису Дюфи). — Этот ром для тебя хорош — нет. Френджи страдают через ром печенью.

— Я френджи — нет, — ухмыльнулся Валентин.

— Я так и понять, — адапт увидел на поясе Валентина тяжелый штурмовой нож. — Дизи малиа котти на! Этот нож резать — нет. — Адапт мешал в кучу индейские, английские и французские слова. Он знал, что на поясе легионера не может болтаться плохой нож, но всей спиной чувствовал поддержку многочисленных приятелей. — Сакре ном, френджи! Вы есть в Кайенне — что делать?

— Мы в Кайенне торговать гроб.

«Лучше бы русский промолчал», — подумал капрал. Ему не хотелось, чтобы с адаптами связывалась именно первая тройка. И то что Джек Кроуфт, глядя на адапта, помянул Господа, тоже было нехорошо. Вместо God у Кроуфта всегда получалось что-то вроде Coat.