О, боже, а что если не удастся самостоятельно вспомнить, что я вытворяла прошлой ночью? Я содрогнулась, отлично сознавая, что провалы в памяти – первый признак алкоголизма. Как и всякому любителю выпить мне известен целый набор этих самых признаков, почерпнутых из глянцевых журналов. Правда, память почему-то услужливо подсовывала лишь те, что ко мне не относились. Ну, во-первых, я не страдаю провалами памяти (это если все же сумею вспомнить, что делала прошлой ночью). Во-вторых, мои друзья никогда не намекали, что я слишком много пью (а, может, они все до единого лицемеры?). И, в-третьих, выпивка – не помеха моей работе. Вот так. Но почему-то во всех этих глянцевых журналах ни разу не встречается очень важный пункт – «блевать во сне». Ну этого я тоже не делаю, так что беспокоиться не о чем. Однажды видела, как такое стряслось с одним моим приятелем по Художественной школе – эффектное и слегка извращенное зрелище в духе Тарантино. С тех пор я твердо знаю, с какого момента можно считать, что ступила на опасную дорожку.

В любом случае, я скорее бы умерла, чем позвонила кому-нибудь из вчерашних собутыльников, чтобы вытянуть информацию. Ха! Я едва не подскочила от восторга: сознанию неожиданно удалось все же выудить из мрака нужный файл. Теперь я хотя бы знаю, с кем была прошлой ночью, так что начало положено. Но, признаться, чертовски неприятное начало, потому что развлекалась я в компании Молодых Британских Художников, или попросту МБХудаков, коих некоторые модные критики превозносят до небес, но лично я терпеть не могу эту пакостную кличку. Как и самих МБХудаков – чем скорее они исчезнут с лица земли, тем лучше. Не стану даже упоминать обо всех претенциозных шалостях, которые позволяют себе самые известные из этой братии.

А вообще-то это мысль! Может, претворить мечту в реальность и пришибить какого-нибудь особого мерзкого МБХудака? Я оживилась, прикидывая заманчивые перспективы. Можно распилить кого-нибудь на куски и засолить в огромной бочке… знаете, в таких еще держат живую рыбу; или хрястнуть какой-нибудь творческой барышне по затылку и записать на видео, как она целый час валяется в коме; а еще можно запихнуть кого-то из этих гадов в корыто с цементом, подождать, пока цемент застынет, после чего извлечь милую каменную статую, а в корыте навеки оставить отпечаток МБХудака; или…

Правда, собственную гибель вообразить еще проще: меня, например, можно, вздернуть на цепи, что свисает с какой-нибудь моей мобильной скульптуры, а все тело обмотать алюминиевым плющом. Не так выразительно, конечно, но я же не концептуалист. И уж точно не МБХудак – ну разве только в буквальном смысле этой аббревиатуры. В отличие от остальных кретинов, я не набиваю мусорные пакеты пачками собственных фотографий, не расписываю стены галереи именами своих мужиков и уж тем более не мастерю писсуары из шоколада, хотя против шоколада ничего не имею.

Но между тем, черт возьми, я далеко не столь популярный и модный художник, как МБХудаки. Поэтому я крайне удивилась, когда по окончании выставки в каком-то безвестном немецком «кунстхалле», которую мы устроили на пару с одним ничем не примечательным типом, известная нью-йоркская галерейщица Кэрол Бергман предложила мне поучаствовать в ее проекте. Выставка «Два на четыре: творчество молодых британских художников» намечалась на октябрь. Действо планировалось, само собой, в Нью-Йорке. Ради этого мне пришлось преклонить колено и позволить пришлепнуть себе на грудь почетный ярлык МБХудака.

Помимо прочих выгод поездки, у меня имелась и личная причина: лучшая подруга, практически моя названая сестра, десять лет назад отбыла на жительство в Нью-Йорк, оставив мне на память свою картину. И с тех пор от нее ни слуху ни духу. Поэтому как только впереди замаячила поездка, у меня перед глазами тут же нарисовалось лицо Ким – вот она обернулась в аэропорту Хитроу и помахала на прощание.