Долго ждать не пришлось. Призрачное тело мягкой волной вылилось между дверью и косяком, скрутилось вокруг ног Тима (Кира с трудом заставила себя не отпрыгнуть), а потом обернулось вокруг тела хозяина… Девушке ещё показалось, что змеиная голова выглянула из-под мышки Тима, чтобы посмотреть на неё, на Киру, и пропала. Тим быстро застегнулся.

Вышли Виталий Викторович и Дмитрий.

— Всё на местах, — вздохнул врач. И взглянул на вешалку в прихожей. — Но это всё относится и к верхней одежде. Что делаем?

— Тимофей Алексеевич, — обратился к Тиму начальник охраны, — вы говорили: если его дома не будет, вы будете знать, где он находится. Итак?

— Адреса не знаю — всё визуально, — покачал головой Тим. — Мне придётся ехать впереди. Дмитрий, сядешь с Виталием Викторовичем, — распорядился он. — Наверняка по Игорю появятся вопросы, и Виталий Викторович может удовлетворить своё любопытство.

— Не возражаю, — быстро сказал начальник охраны.

Кира исподтишка взглянула на Тима: он сказал, что поговорят в машине — и наедине, — он это сделал!

Когда машина вывернула из переулка на центральную трассу, а за нею неотступно последовала вторая, Кира осмелилась спросить:

— Тим, адреса ты не знаешь, но ты ведь не знаешь и визуально? Да?

— Кира, до вчерашнего дня я так сомневался… — Тим сидел и снова улыбался счастливым хулиганом. — Мне было предсказано, что моя суженая появится среди зимы. Что у неё будут серые глаза, которых она давно не видела. Что она сама себя давно не видела… Зато она будет видеть то, что вижу только я. Странное предсказание, правда? И — сбылось! Чёрт, мне так повезло!

— В чём? И кто тебе предсказал? — Больше всего Кире захотелось немедленно схватить благодушно улыбающегося Тима за плечи и начать трясти его изо всех сил!

— А ты представь: каково жить с этим столько лет — и не осмелиться никому сказать! — уже серьёзно сказал Тим. — Помнишь, я рассказывал про Змеиный овраг?

— Это оттуда? — спросила девушка, подталкивая своим вопросом, потому что Тим внезапно замолчал.

— Да, оттуда. — Он выдохнул и уже спокойно продолжил. — Когда дядянька меня, избитого, туда швырнул с кромки оврага, я думал — умру. Пришёл в себя — я тебе уже рассказывал, что по мне змеи ползали. Встать боялся. Пару раз от боли сознание терял. Когда вечером они уползли, боялся вставать, потому что думал: наступлю хоть на одну — все приползут и покусают. А в овраге темно, и вдруг смотрю — огонёк засветился, зелёненький такой, а потом — бац, и два глаза. Посмотрели на меня — и отодвинулись. Я сначала не понял. Потом они ближе стали — и снова отдалились. Я пригляделся, а под этими огоньками — земля видна. Ну, встал и пошёл. Пару раз в глазах темнело. Вставал на месте, а потом страшно было дальше идти: а вдруг эта змеюга уползла, и как я теперь без неё выйду? Я ведь понял, что она помогает идти. Только как я понял — не знаю. Вот она меня и вывела из Змеиного оврага. В себя пришёл сначала у баньки, а потом в нашем с Лёнькой гнезде на иве. Приходил в себя долго. А потом чуть не поседел: когда ту змею на себе нашёл. Я ж сначала решил, что её все увидят. Прятался долго от всех — повезло, что в школу ходить не надо было — каникулы летние были. А потом решился к бабке одной пойти. Говорили про неё, что гадает хорошо. А ещё, что видит лучше других. Придумывали про неё много, конечно, что и домовые ей помогают, что и с водяным балакает.