Он закрыл дверь. А Кира, озадаченная, принялась вспоминать, есть ли у неё «нормальное» платье, которое можно украсить Тимовыми «побрякушками». И, только когда вспомнила, что среди привезённого из дома есть платье-рубашка простого покроя и всегда элегантного тёмно-серого цвета, она одновременно додумалась ещё и до следующей мысли: а зачем ехать к Дмитрию в таком торжественном виде? Врач её, невесту, видел и в обычном… ну-у — в уличном.

Но, когда, повертевшись перед зеркалом, в который раз счастливая, что видит себя безо всяких страшных последствий, Кира, прихватив корзину со спящим Шустиком и мешочек с туфлями, спустилась в холл, она обнаружила там совершенно обалдевшего Леонтия и озабоченную тётю Соню. Оба тихонько сидели на диванчике, боком к девушке, переговаривались негромко и смотрели на кабинет Тима. Кира тоже посмотрела, но ничего не увидела, лишь услышала голос Тима, который с кем-то ругался — с таким наслаждением и таким чёрным матом, что Кира взялась за загоревшиеся щёки. Этот жест и привлёк к ней внимание Леонтия.

— О… Девуля, — как-то растерянно сказал он. И стало ясно, что появление Киры добавило ещё немного к его уже имеющемуся обалдеванию.

— Господи… — прошептала тётя Соня, тоже во все глаза глядя на девушку.

— А что случилось? — тихо осведомилась Кира, подходя к диванчику и садясь на его валик — со стороны старушки. Тут она поставила корзину с котёнком и обувь.

— Вы не к министру ли едете? — тем же страшным шёпотом спросила у неё тётя Соня. — Сейчас Тимыч в кабинет зашёл — ух! Теперь вот ты спустилась.

Кира так и не смогла уточнить, что они имеют в виду. В кабинете замолчал Тим, а потом и вышел. Девушка взглянула на него и невольно улыбнулась.

Она привыкла к его привычной небрежности во всём — и в разгильдяйском «походняке», и в одежде. Но этот мужчина, в мешковатом для него, но почему-то всё равно элегантном костюме, с небрежно заткнутым в верхний кармашек платочком, который язык не поворачивался назвать носовым… Этот мужчина, который двигался в привычном для него ритме крадущегося охотника — мягко и сторожко, но в то же время свободно… Этот мужчина, который зачесал назад обычно спущенные вперёд пряди взлохмаченных волос, из-под которых диковато сияли небольшие голубые глаза… Этот мужчина, с которым лестно показаться на каком-нибудь светском рауте… Кира встала, выпрямила спину и легко подошла к Тиму. Он, не скрываясь, оглядел её сверху донизу. Взгляд она выдержала, хотя очень хотелось хихикнуть. Но она знала, что выглядит в тон и в настроение ему, и не беспокоилась, что может не понравиться.

— Туфли брать? — деловито спросила она и подняла обувной мешочек.

— Не надо. Надень сейчас. Там не переобуваются, — сдержанно сказал Тим, после чего предложил ей руку, чтобы она смогла стоя надеть туфли.

Они быстро оделись — против куртки Киры Тим не возражал.

Выходя, девушка чуть не затряслась от смеха, остро чувствуя между лопатками потрясённые взгляды тёти Сони и Леонтия.

И, лишь приехав в дом Дмитрия, Кира увидела воочию, что имел в виду Тим, говоря: «Там не переобуваются».

Когда они садились в машину, им пришлось пробежать по снегу небольшую площадку крыльца и спуститься по трём ступенькам. А когда их машина подъехала к коттеджу Дмитрия, чуть сбоку от него, перед ними раскрылись две створы прилегающего к дому подземного гаража. Тим затормозил в ярко освещённом помещении, довольно большом и сухом.

— А я всё никак не удосужусь такой у себя построить, — то ли пожаловался, то ли поделился мечтой Тим, помогая Кире выйти и забрасывая на заднее сиденье её куртку.