Следующим сюрпризом оказался сам Тим. До сих пор, изредка поглядывая на него во время совместных трапез, Кира обычно любовалась его жёсткими и сильными движениями. Но теперь, когда за столом сидели гости и девушка могла без стеснения присматриваться к рукам соседа, она обнаружила, что Тим легко обращается со всеми столовыми приборами. Если Леонтий простецки взял одну только вилку и ложку, а остальное решительно отодвинул, ворча что-то нелестное о старушке, которая решилась расщедриться на приборы, то Тим легко управлялся всем, что лежало возле его тарелки. И движения его были таковы, что Кира время от времени забывалась, следя за его точными и короткими жестами.

После ужина, кинув взгляд на Киру, тётя Соня выгнала всех из-за стола и отправилась сама прибирать посуду.

— Сначала перевязка, — непреклонно сказал Дмитрий, глядя на Киру так, словно та попыталась избежать неприятной процедуры.

— Хорошо, — откликнулась девушка.

— Можно — я посмотрю? — спросил Игорь.

— Да, конечно, — торопливо сказала Кира.

Они расположились в холле. Дмитрий присел за небольшим столиком, кивнув и Кире. Здесь же, за столиком, он открыл небольшой чемоданчик. Перевязка оказалась не очень болезненной: перед тем как сменить бинты на руках Киры, Дмитрий пропитал старые какой-то жидкостью, кажется, перекисью. Так что они легко снялись сами, открыв довольно неприятный вид порезов, которые хоть и заживали, но всё ещё продолжали кровоточить и сочиться сукровицей. Игорь ничего не спрашивал — только смотрел, не выказывая никаких эмоций, хотя Леонтий, едва бинты были сняты, немедленно ушёл к тёте Соне.

После перевязки мужчины и Кира поднялись на второй этаж коттеджа с другой стороны холла — туда, где были пустые гостевые комнаты. Кира здесь была лишь раз. Тим провёл её по всему дому, после того как сняли везде зеркала. Потом-то Кира сочла, что ходить по всему дому необязательно и больше не поднималась сюда. Хватало и того пространства, где она чувствовала себя свободной.

Очутившись в небольшой комнате, где даже кровать была без постельных принадлежностей, Игорь оглядел эту неуютную пустоту и одобрительно кивнул.

— В основных чертах о происходящем с вами, Кира, я знаю, — когда все сели — кто на кровать, кто на стулья у стены, наконец заговорил он о деле. — Поэтому слишком много вопросов задавать не буду. Но есть один вопрос, ответ на который мне бы всё же хотелось услышать. И не потому, что я думаю — вы знаете точный ответ. Иногда люди сами могут сказать интуитивно, что именно с ними происходит. Так вот вопрос об этом: что с вами происходит — по вашим предположениям?

— Мне кажется, в зеркале кто-то был, когда я нечаянно размазала по нему свою кровь, — медленно и немного боясь выглядеть глупо в глазах этого человека, ответила Кира. — А потом это существо… — Она помялась. — Это существо поняло, что я не могу без знаний, которые он даёт, и начало за каждый новый… сеанс предсказания требовать всё больше крови. Как будто понимает, что я остановиться не могу.

— Прекрасно, вы очень практичны, — задумчиво сказал Игорь. — И в то же время можете принять нечто выходящее за пределы понимания реальности. — Он подтащил к себе большую спортивную сумку. — Мне придётся вас сфотографировать. Не возражаете?

— Я — возражаю, — спокойно сказал Тим. — Но до тех пор, пока ты не объяснишь цель фотографирования.

— Фото — это отпечаток человеческого, — объяснил Игорь, нисколько не обескураженный резкостью Тима: наверное, Дмитрий предупредил его. — Вы сами слышали, что влияние на снимок может оказывать и слабое влияние на человека, который на снимке.