Затем он ощутил сквозь джинсы, облегавшие бедра девушки, запах ее тела, и уткнулся лицом в ее живот.

Нежнее! — предостерег себя Майкл. Нежнее.

Он понимал, что ему нужно вести себя нежно, несмотря на жгучее желание, которое вызывала в нем Элиан, несмотря на то, что он жаждал обладать ею именно так, как она от него требовала.

Он нежно погладил Элиан, нежно провел языком по ее коже. Ведь на самом деле он жаждал обладать ею по-разному, всеми возможными способами. Ему нужна была она.

Окунувшись было в лунный свет, они снова погрузились в полную темноту. Майкл пытался проникнуть в душу Элиан; девушка стояла, склонившись над ним, и ее грудь прижималась к его напрягшимся бицепсам. Ее ногти царапали его спину, красноречиво говоря о том, как ей приятно то, что Майкл с ней делает. Трепет бедер выражал восторг.

Элиан ахнула, когда он провел языком по ее телу. Ей показалось, что она тонет в пламени желания, словно в горячем, кипящем масле. По ее коже забегали мурашки. Элиан прижалась бедрами к лицу Майкла, колючая борода колола ее нежную кожу между ногами. Девушка задрожала, и ее бедра заелозили вверх-вниз, пока пламя желания не поглотило Элиан настолько, что она совсем потеряла голову.

Открыв глаза, девушка ощутила на своем лице дыхание Майкла и увидела ярко сиявшие глаза.

Ей вдруг представилось, что они — два волка, самец и самка, в порыве страсти накинувшихся друг на друга, что он изнемогает от звериного желания, а от нее исходит острый запах истомленной любовью волчицы.

Элиан уже не владела собой, она нагнулась, желая заключить Майкла в объятия, но этого ей показалось мало, и, скользнув губами вниз по его обнаженному телу, она начала страстно целовать его, застонала, чувствуя новый прилив возбуждения, и с удивлением и восторгом поняла, что сейчас снова испытает высшее наслаждение.

Она выпрямилась и направила его в свое лоно. На мгновение, на одно долгое, восхитительное мгновение Элиан застыла, держась рукой за Майкла. Они лишь касались друг друга — и все. Но пока им и этого было достаточно, даже более чем достаточно. Это был волнующий миг полного счастья, ибо их переполняла радость предвкушения при мысли о том, что вот-вот произойдет.

Элиан не смогла больше сдерживаться и припала к Майклу, она стонала и, задыхаясь, уронила голову на его покрытую испариной грудь.

Слившийся с ней воедино Майкл наслаждался трепетом ее лона. Ему даже не нужно было двигаться, все происходило и так. Запах Элиан облаком окутывал его, смешиваясь с удивительным ароматом венков из листьев ти, надетых на их шеи. Майклу казалось, что он завис вне времени и пространства...

Он чувствовал, что все ее тело трепещет, и ему казалось, будто он проникает в него не в одном, а в бесчисленном множестве мест. Майкл понял, что сейчас наступит сладостный миг, попытался сдержаться, продлить наслаждение, но вырвавшееся на свободу желание уже не подчинялось его воле.

Майкл вскрикнул, содрогаясь, и услышал, что там, куда не доходят тени, отбрасываемые скалой, раздаются какие-то шорохи. Блеснул свет и послышались приглушенные звуки первобытных мелодий: то ли барабанная дробь, то ли какие-то напевы, а может, и то, и другое... Майкл повернул голову, пытаясь понять, что случилось, но Элиан выпрямилась и прижалась грудью к его губам. Страсть опять захлестнула Майкла с головой, и финал оказался столь же прекрасным и волнующим, как начало.

Тот оторвался от телевизора с двадцатишестидюймовым экраном, на котором маячило загримированное лицо Марлона Брандо, игравшего крестного отца. Челюсть, намазанная сероватым гримом, выдавалась вперед, и актер казался лет на двадцать старше, чем был на самом деле.

— Что бы сталось с Майклом Корлеоне, если бы его не охранял дух отца? — воскликнул Кодзо.