Филипп отвернулся от страшно изуродованного трупа и увидел в темном углу скорчившуюся Митико. Ее кисти и щиколотки были связаны проволокой. Она пыталась высвободиться, и кожа под проволокой лопнула, шла кровь Руки и ноги посинели, проволока глубоко врезалась в тело.

— Митико! — Он взял ее руки в свои. — Слава Богу ты жива!

Он рыдал от радости. Целовал ее в щеки, чувствуя на языке что-то мокрое и соленое.

Потом он повернул ее голову к яркому свету, и Митико слабо вскрикнула от боли.

— Митико! Что это?

Она не ответила. Или не могла ответить. Ее голова вздрагивала. На лице была кровь.

Филипп принялся вытирать ее лицо, но кровь все текла и текла. Он впал в бешенство.

— О, моя дорогая, что они с тобой сделали?

Но в глубине души он уже знал это, и ему стало холодно от страха. Он вспомнил сказку о Мегами Кутсуне, божественной лисице, и о том, как Митико боялась, что та накажет ее за грешную любовь к нему.

— Ничего, — прошептала она. — Ничего. — А потом уткнулась ему в грудь и наконец, не выдержав, зарыдала как ребенок. — О, Филипп-сан, они отняли у меня зрение! Я ослепла!

— Но Митико...

— Я не желаю о ней говорить.

Ватаро Таки налил еще чаю. Они сидели друг против друга в токийском чайном домике. Дело было день спустя после трагедии на стадионе. Филипп не видел Митико и ничего не слышал о ней с тех пор, как отвез ее к отцу.

— С ней все в порядке? — упрямо спросил Филипп. Ватаро Таки уставился в чашку с остатками чая.

— Нет, — наконец вымолвил старик. — С ней не все в порядке. Но раны ее со временем затянутся, — поспешно добавил он, заметив на лице Филиппа тревогу. — На этот счет беспокоиться не стоит.

— А ее зрение... — Филипп не мог больше продолжать.

— Зрение ее, Досс-сан, потеряно навсегда. К этому нам всем придется привыкнуть.

— Это из-за меня она отправилась в фуро! А потом попала на стадион сумо.

— Дело прошлое, ничего уже не вернешь, — сказал Ватаро Таки. — Надеюсь, вы со мной согласны?

В его голосе явственно прозвучало предостережение. Филипп понуро кивнул. Выглядел он жалко.

— Теперь, — продолжал Ватаро Таки, — что касается Дэвида Тернера. Ваши подозрения, боюсь, оказались обоснованными.

— Кто он? — спросил Филипп. — На самом деле.

— Его имя Евгений Карск, — сказал Ватаро Таки. — Он полковник советского НКВД. В фуро он встречался с первым атташе советского посольства. Очевидно, Карск прошел великолепную подготовку в России и теперь выглядит таким же стопроцентным американцем, как и вы, Досс-сан.

— О Господи! — сдавленно вскричал Филипп и покачал головой. — Значит, я был прав! И Эд Портер тоже. Тернер-Карск осуществлял нашу связь с Дзибаном. Причем всегда! Он предоставил мне липовые улики против Силверса.

— Карск знал, что вы начинаете сомневаться в истинности сведений, поступавших в ЦРГ из Дзибана, знал, что у вас вызывают сомнения мотивы членов Дзибана, — сказал Ватаро Таки. — И тогда Тернер-Карск хитроумно подсунул вам подходящую мишень.

— А Силверс был убит прежде, чем смог опровергнуть состряпанные доказательства, — подхватил Филипп. Ватаро Таки кивнул.

— Теперь совершенно ясно, что это Тернер...

— Не называйте его так!

— .