— О Господи! Господи!

В голове шумит, гул не прекращается, гуляет эхом. Хочется избавиться от него, поспать еще лет сто.

— Ее нет!

Свет режет глаза, как осколки стекла.

— Моя девочка пропала!

Он со стоном проснулся, голова была совершенно пустая.

Его тряс дядя Сэмми.

— Майкл. Майкл! Что случилось?

Храмовые колокольчики и бамбуковая флейта, пронзительная мелодия под звучный аккомпанемент ударных.

— Майкл! Ты слышишь меня?

— Да. — Пелена перед глазами исчезла, в голове прояснилось.

— Где Одри? Ради Бога, Майкл, что случилось?

— Я... я не знаю. — Слова и движения отдавались головной болью. Последствия наркотика?

— То есть как это ты не знаешь?

Взволнованное лицо матери с лихорадочно горящими глазами.

— Я позвонила Джоунасу. Он сразу приехал. Сказал, полицию не вызывать. — Она шагнула к Майклу. — Дорогой, как ты себя чувствуешь?

— Все в порядке, — сказал он. Посмотрел на Джоунаса. — Сколько времени я был без сознания? Джоунас стоял рядом с ним на коленях.

— Лилиан, сколько времени прошло после твоего звонка? Наверное, минут сорок.

Лилиан кивнула.

Майкл обвел глазами комнату. Казалось, по ней прошелся ураган. Перевернул стулья, смел на пол светильники и книги.

— Господи! — прошептал Майкл. Попытался встать.

— Майкл!

Пошатнувшись, он увидел разрез. Джоунас поддержал его, и Майкл поднялся на ноги. Аккуратный, как хирургический шов, разрез шел вдоль всего ковра. «Где моя катана? — подумал Майкл. — Господи, что случилось с Одри?»

— Сегодня опасность подстерегает нас на каждом шагу, — сказала она. — Опасны семейные тайны Таки-гуми. Опасен сам образ жизни в Японии. Выросло новое поколение, которое ненадежно. Ему неведомы сами понятия ближних и дальних целей. Оно все доводит до крайности.

— Они не понимают даже, чего хотят. По большей части их интересуют лишь собственные сиюминутные удовольствия. Лишь одно они знают твердо: их не устраивает имеющийся порядок вещей. Поэтому они легко поддаются соблазнам. Они становятся членами якудзы, но не желают повиноваться ее строгим законам.

Они присоединяются к радикальным, даже анархическим бунтарским группировкам, неумело мастерят самодельные бомбы и столь же неумело пытаются взорвать императорский дворец. А взгляды наших министров тем временем становятся все более и более реакционными. Они считают, что Америка занимает более жесткую позицию и не собирается предоставлять Японии свою великодушную помощь. По их мнению, Америка отступила от своего негласного обязательства поддерживать сильную Японию, противостоящую проникновению коммунизма в тихоокеанский регион.

— Они задаются вопросом, друг им Америка или враг. Мне кажется, состояние умов в Японии напоминает довоенное.

Дзёдзи Таки покачал головой. В последнее время, похоже, Митико не давали покоя ухудшающие торговые отношения между Японией и Америкой. Действительно, последние события указывали на то, что Япония не собиралась менять свои основные законы в угоду другой стране. Ну и что? Почему она, собственно, должна так поступать? Именно эта чертова уйма запретов на вмешательство в чужие дела и вывоз капитала и дала в первую очередь возможность возродить Японию из пепла. Зачем сейчас что-то менять? Ради Соединенных Штатов? Американцы лишь пытались создать новую Японию по своему образу и подобию. Чтобы она стала их стальным кулаком, грозящим коммунизму на Дальнем Востоке.

— Митико, моя сводная сестра, — сказал он, дождавшись, когда она закончит.