|
Мерлен с отвращением пишет свою сорок третью «нетленку», подстегиваемый алчным и беспринципным издателем, который недурно на нем зарабатывает. У Франсуа уже не хватает воображения, чтобы придумывать все новые коллизии своих романов. Он давно стал пленником своего героя – в буквальном и переносном смысле. Для Мерлена Боб Сен-Клар – это то, что с ним никогда не может произойти. И на экране возникает эдакая эманация Франсуа Мерлена, совершающего чудеса всякого рода и калибра. Используя внешние данные окружающих его людей, Мерлен вводит их в свой роман, а де Брока – в свой фильм. Очаровательная соседка Мерлена Кристина, которая пишет социологическую диссертацию о «феномене Боба Сен-Клара», превращается автором в шпионку Татьяну, а директор издательства – в зловещего русского террориста Карлова. Реальна лишь уборщица в доме Франсуа, которая зачитывается его романами и не позволяет автору укокошить надоевшему ему до чертиков Боба Сен-Клара. Только поняв, что Кристине более симпатичны такие люди, как он, а не его герой, Франсуа допишет роман…
Жан-Поль Бельмондо с наслаждением играл двух героев, два характера – одного из реальной жизни, другого из некоей вампуки. Сочиняя романы, Мерлен сводит счеты с людьми, которые его окружают, со своей неуютной холостяцкой жизнью (он расстался с женой), с дурой консьержкой, с наглыми слесарями-сантехниками. Но так как он хочет, чтобы его романы продавались, то начиняет их пошлым сексом и неприглядным насилием. Вымысел (на экране) и реальная жизнь все время сталкиваются. Фильм высмеивал определенный жанр популярной литературы, эксплуатирующей секс и насилие, для поднятия тиражей. «Наш Боб Сен-Клар будет заниматься сексом со скоростью кролика», – скажет режиссер. Жан-Поль Бельмондо восемь лет не работал с Филиппом де Брока. Они соскучились друг по другу. Сначала режиссер принес ему сценарий Франсиса Вебера (будущего «отца» «Невезучих», «Папаш» и т. д.), который назывался длинно: «Как испортить репутацию самого знаменитого тайного агента». Но в ходе работы сценарный замысел был существенно изменен, причем в такой степени, что разгневанный Франсис Вебер даже снимет свою фамилию в титрах. Но фильм получился отменно смешной и не лишенный здравого смысла. Де Брока говорил о Жан-Поле в этот период их сотрудничества: «Он внимателен и восприимчив ко всему. Никогда не просит объяснять то, что ему предлагают сделать. В крайнем случае – задаст вопрос: как это лучше сыграть? Он не размышляет, а повинуется своему инстинкту. Им можно управлять как угодно. Но Жан-Поль не марионетка. Повторяю, это в первую очередь творческий исполнитель. Он берет в руки сырую глину и мнет ее своими мускулами, наделяет своим голосом и чувствами. Он как лакмусовая бумага. И если он играет фальшиво, значит, сценарий написан плохо и его надо переделать». А вот что сказал сам Жан-Поль о своем герое: «Этот персонаж удивительно подходит мне. Я сыграл столько серьезных героев, что все решили, что я и в жизни такой. Без Филиппа де Брока люди могли бы позабыть, что я комедийный актер. К сожалению, в этом жанре очень редко найдешь хороший сюжет». Через год тот же де Брока дал ему возможность повторить свой успех. Но среди сценаристов не было Франсиса Вебера (с которым обошлись не по-джентльменски, а он известен, как блистательный придумщик комических ситуаций), а Мишель Одиар не мог полностью заменить его. Фильм назывался «Неисправимый», и в нем Жан-Поль играл сразу несколько ролей. Своего героя Виктора Вотье он называл «большим, более или менее порядочным ребенком, не всегда отдающим отчет в своих поступках». По ходу действия он предстает то офицером, то директором, то садовником, то… женщиной. Жан-Поль забавно трансформируется, подчас лицедействует сверх меры. Но его герой сохраняет черты того человека, которым был всегда – неисправимым мошенником, который принимает разные обличья исключительно с целью помочь мнимому «дяде» – Камийу (Камилу) выкрасть редкий триптих Эль Греко из музея в Сенлисе. |
