— Благодарю, барышня, дальше я сам, — кивнул он медсестре и осмотрел палату.

Накинутый на плечи белый халат не скрывал его худобы, а под распахнутыми полами виднелся синий мундир. Посмотрев на спящего майора, Пантелеев перевел взгляд на бодрствующего Константина и вежливо попросил.

— Не могли вы оставить меня на минуту с моим подчиненным?

— Как вам будет угодно, — пренебрежительно фыркнул балагур и потянулся за костылями.

Мимо Пантелеева он проходил с гордо поднятой головой, надвигаясь грудью так, что моему куратору пришлось уступить ему дорогу, чтобы не столкнуться в дверях. Но Пантелеев похоже даже не обратил внимания на «демарш» Решало, спокойно пройдя к моей койке и усевшись на кровать балагура. В руках он все это время держал газету, которую и кинул мне, как только уселся.

— Читай, вторая страница.

Уже догадываясь, что там увижу, я открыл газету. Все правильно. На второй странице была та статья, которую недавно зачитал гвардеец Решало. Кстати, статью Константин не дочитал. Там дальше после описания события были еще и размышления автора статьи о плохой компетентности жандармов, что не могут взять всего двух преступников живыми и невредимыми. Причем это был наезд не на меня конкретно, а на службу в целом, потому что журналист дальше писал, что лишь мужество и отвага рядового Григория Б. в принципе позволили задержать преступников, но где же в это время были другие представители службы с куда большим опытом? О моей неопытности он сделал вывод из моего звания (его назвал городовой, который видел мою бумагу) и отсутствию у меня табельного оружия.

Закончив чтение, я повернулся к Пантелееву.

— Прочитал?

— Да, — вернул я газету.

— Вы понимаете, курсант Бологовский, что рисковали не только собой, но и успехом всей операции по поимке преступников? Чем вы думали, когда почти в одиночку на них полезли? — внезапно со злостью прошипел Пантелеев.

— Они могли уйти. Их чуть не спугнул ночью мальчишка, который мне о них рассказал.

— Да плевать! Вашей обязанностью в первую очередь было мне доложить, как вашему куратору и старшему по званию. А уж потом я сказал бы как действовать надо, ясно?! Ты не сам по себе, ты на службе!

Я молчал. Отвечать что-то еще не видел смысла, да и виноватым себя не считал. Тот еще помолчал, ожидая моей реакции, но так и не дождавшись, приказал рассказать, как все было.

— Долго я провалялся? — когда закончил доклад, спросил я.

— Сутки. Врачи говорят тебе еще минимум двое лежать, пока рана заживет. И это еще оптимистичный прогноз, потому что ты маг. Иначе дольше бы в койке провалялся, — мрачно ответил Пантелеев. — Ты лучше подумай, как твоя инициатива отразится на твоем обучении и личном деле. Я уж точно твое самоуправство без внимания не оставлю, — пообещал он, скрипнув зубами.

Я снова промолчал. А что толку ему отвечать? Прямого вопроса нет, его негативное отношение из-за прошлых разногласий с бывшим Григорием я и так знаю, а что-то добавить к рассказанному мне нечего.

— Молчишь? Ну молчи, — встал Пантелеев. — Вот только тебе все равно еще отчет писать и уже в управлении ответ держать. Перед полковником Вышневецким.

Когда Пантелеев ушел, на своей койке застонал майор.

— Вам позвать медсестру? — тут же встрепенулся я.

— Нет, — со слабостью в голосе протянул тот. — Извини, Григорий, что невольно подслушал ваш разговор. Ты все правильно сделал. Давить этих гадов надо. Вот и меня... — тут он закашлялся почти на минуту. Потом продышался и продолжил. — Испытания проводили. Подробности, уж извини, рассказать не имею права.