— ... учатся у нас на полном пансионе, покидая школу лишь на выходные, — степенно и обстоятельно просвещал меня директор о порядках учебного заведения. — За проступки, нерадение в учебе у нас наказывают. В том числе и телесно.

— Всех, или?.. — напрягся я.

— Всех, — веско кивнул тяжелой головой с копной густых волос Валентин Петрович.

— Хорошо. Тогда подписываем договор?

— Не торопитесь, — остановил меня директор. — Сначала поступающий обязан сдать экзамен. Исключений мы не делаем. Уже по его результатам определяется, в какую группу и класс пойдет ученик. Хоть условия у нас для всех и равные, но все же есть более способные дети, а кому-то нужно тщательнее объяснять материал. Сводить таких в одну группу глупо.

— Хорошо. Когда можно будет пройти экзамен?

— Приводите ваших подопечных в четверг. Тогда же договор и подпишем.

Время до отъезда у меня было, поэтому я согласился. И хорошо, не придется искать другие варианты.

Дальше мой путь лежал к стряпчему. У него я собирался не только справить документы на попечение мальчишек, но и написать завещание. Это раньше оно было мне без надобности, а сейчас я и имуществом обзавелся и теми, кому можно его оставить. Да и риск в моей работе такой, что реально могу в любой момент «коньки отбросить». И не хотелось бы, чтобы мою собственность получил старый хрыч. Лучше я ее опять же Сашке отпишу. Но самому мальцу об этом я говорить не собирался.

Со стряпчим пришлось провозиться до самого вечера. Сначала писал заявление, потом мы отправились в здание нотариальной конторы, где находился общий архив московской недвижимости. Далее — банк, где нужно было оплатить государственную пошлину. Как я понял, она платится при любой сделке с имуществом, будь то продажа, дарение или обмен. Мой случай проходил по разряду дарения. После же мы снова вернулись в контору стряпчего, так что покататься по Москве пришлось изрядно.

— Поздравляю вас, Григорий Мстиславович, с этим ответственным шагом, — приняв деньги, довольно пожал мне руку стряпчий.

— Надеюсь, эта бумага так и не получит ход, — раздраженный от усталости, пробормотал я.

— На все воля Божья, — пожал плечами мужчина.

Вернувшись домой, я «обрадовал» мальчишек скорым экзаменом, а Сашку — походом в банк.

— Зачем, Григорий Мстиславович? — удивился малец.

— Счет на тебя хочу открыть. Будешь раз в месяц с него деньги получать, а то неизвестно, насколько мне задержаться на Аляске придется.

— А вы с Василием прощаться будете? — вдруг напомнил мне малец о когда-то завербованном мужике. — Он уж думает, что забыли вы про него.

— Попрощаюсь, — подумав, решил я.

А то действительно некрасиво получается. Мы же после того «дела со шкурами» почти и не виделись. И чего он себе там надумать мог, неизвестно.

На следующий день в банке понадобилась бумага, о взятии попечительства на Сашку. Без нее я бы открыть на него счет не смог. Еще раз порадовался предложению Ольги и решил ее отблагодарить перед отъездом. А вечером все же сумел дойти до Василия.

Вокзальная площадь встретила меня привычным шумом и гамом. Накатила даже нотка ностальгии. Как я здесь впервые оказался. Как Сашка у меня чемодан спер. Как потом здесь же с ним встречались, и я ему предлагал пойти ко мне жить. Вроде и не много времени с того раза прошло, а событий столько — что кому-то на всю жизнь хватит.

— Ваше благородие, а я уж думал, вы забыли про меня, — выскочил из этой толпы передо мной здоровяк. — Вас же сам император награждал.