Через несколько минут в подъезде снова загрохотали по лестнице подошвы сапог бойцов, после чего я передал задержанных им.

Только тогда я вернулся к женщине и детям, а Ибрагим пошел на кухню, проверять состояние главы семейства.

— Вы как?

— Вы-ы из п-полиции? — трясущимися губами спросила женщина.

Дети тихонько плакали, стараясь однако чтобы эти звуки никто не услышал.

— Да, — решил я немного соврать, чтобы та быстрее успокоилась. — Идет облава, вот некоторые преступники и пытаются ее избежать. Не переживайте, все закончилось.

Только после этого девочка лет семи разрыдалась в голос, уткнувшись матери в грудь. Ее младший брат насупился, но из глаз текли слезы. А сама женщина бросила тоскливый взгляд на кроватку в углу комнаты. Проследив за ним и подойдя ближе, я с внутренним ужасом заметил небольшой сверток. Новорожденный ребенок был укрыт с головой, лучше всего остального показывая, что чтобы не выдать себя излишне громкими звуками, бандиты не стали церемониться и просто свернули шею ничего непонимающему младенцу.

— Живой, — подошел ко мне Ибрагим, когда я вышел в коридор. — Ему по голове досталось, да по ребрам проехались малость. Действовали в спешке, лишь бы никто не шумел и не позвал нас на помощь. Там под столом их чемодан стоит. Глянем?

— Да, — сглотнув комок в горле от недавно увиденной жуткой картины, кивнул я.

Единственное, чем я пытался себя успокоить — это то, что остальные члены семьи живы. Действуй мы более напористо, то и их могли убить или, прикрываясь их спинами, попробовать сбежать.

На столе уже стоял вытащенный Ибрагимом чемодан. Большой, из коричневой кожи с встроенным замком. Замочек интересный — требует комбинацию из четырех цифр, чтобы открыться. Но я с ним заморачиваться не стал и просто срезал водным хлыстом. Сделать тонкую струйку небольшого радиуса у меня теперь не вызывало огромных усилий, хотя потратил на это чуть меньше минуты.

Внутри оказались какие-то бумаги и пачки кредитных билетов. Причем как российских, так и валют других стран. Понятно почему, даже покинув в спешке свою квартиру, революционеры его не забыли.

— Так, отдадим его в управление, пусть там разбираются, что с этим богатством дальше делать, — захлопнул я чемодан и передал его Ибрагиму.

Бойцы тем временем связали задержанных мужчин и передали мне два пистолета, найденных у них. Убедившись, что больше оружия при бандитах нет, мы спустились вниз и отправились в управление.

— Господин ротмистр, адреса проверены, два — пустышка, никого там не было, а на третьем задержали двоих, — докладывал я Калюжному. — При них обнаружено оружие и чемодан с бумагами и деньгами.

— Молодцы, а сюда-то их зачем приволокли? — недовольно скосился тот на мужчин.

— Так, а куда их? — растерялся я.

— В полицию всех сдавайте! Пусть там сидят пока, — решительно рубанул рукой по воздуху офицер. — Вот вам еще адреса, — стал он быстро черкать на листочке, подглядывая в свою книгу. — До утра надо все проверить, так что мотаться тебе, корнет, еще долго придется.

Слова ротмистра оказались пророческими. Мне с остальными бойцами пришлось посетить еще семнадцать адресов, пока наконец я не услышал от Калюжного долгожданные слова «все, до вечера свободны». Повезло, что таких же жестких задержаний, как это, больше не было. Люди или сразу сдавались, или же так и оставались в своей квартире, и мы брали ту приступом. Но по соседям больше никто не бегал. Правда попался нам один «прыгунок» — сиганул с третьего этажа, когда мы начали его квартиру взламывать. Но не повезло ему — перелом ноги, а дальше уже не побегаешь.