— Пусть только попробуют не успеть, — осклабился Роб.

— Моя помощь нужна? Вроде я завтра свободен…

— Не, — отмахнулся мужчина. — Справлюсь.

Ну справится, так справится. Похоже, ему понравилось ставить нерасторопных чиновников «на место». Пусть развлекается. А мне тогда завтра чем заняться?

Мыслей не было. И пока не придет ответ из Москвы, я все еще приписан к местным жандармам. Так что пойду на службу, как и положено. Заодно порядок в своем кабинете наведу. А то вчера не до того было. Заодно узнаю, что с Онзоровым наш начальник будет делать. Так-то хоть он и у контрразведчиков, но все еще состоит в нашей службе.

Утром Роб умчался выбивать из чиновников лицензию на освоение нами рудника. Анука, которая вернулась вчера из общины алеутов поздно вечером под ручку с Артемом, сказала, что сегодня пойдет в свое племя. Вроде как ее вождь звал. Ну а я, как и хотел накануне, отправился в управление.

Сергей Илларионович был на своем месте. Вот только сегодня начальник был сильно не в духе и, судя по взгляду, который он бросил на меня, причиной его скверного настроения является именно моя персона. В чем именно дело, он так и не сказал, лишь отправив меня узнавать судьбу Онзорова к Павлу. А сам достал бутылку коньяка и последнее, что я увидел перед тем как закрыть дверь в его кабинет — как он наливает себе рюмку и тут же опрокидывает в себя.

— Здравствуйте, Григорий Мстиславович, — кивнул мне Гаврилов, когда я постучался и зашел в его кабинет.

Заместитель начальника был хмур и задумчив. Однако злости или ненависти в его взгляде я не увидел.

— Что это с Сергеем Илларионовичем? Не в курсе?

— Страдает старик, — скривился Павел. — Один из нас оказался предателем. Теперь это может отразиться на его личном деле. Проворонил. Переживает, как бы пенсию не урезали или вообще… — помахал он рукой в воздухе.

— Я хотел бы извиниться, — присел я на стул напротив него. — Может, вы и не поверите, но мне и правда неловко, что я ложно обвинил вас.

— Ну почему же? — хмыкнул Павел. — Я успел узнать вас достаточно, чтобы поверить в ваши слова.

— Значит, зла не держите?

— А вы? — изогнул тот бровь.

— А я за что должен держать?

— Ну как же, — усмехнулся Павел. — Это ведь я тогда вас рукояткой револьвера по голове ударил и в тюрьму кинул.

— Было дело, — кивнул я. — Тогда будем считать, что мы квиты.

Пожав друг другу руки, я спросил его насчет Онзорова.

— Вот, как раз занимаюсь этим, — вздохнул Павел, кивнув на бумаги. — Проверяю все дела, которыми занимался Федор. С кем он «работал», — с сарказмом выделил слово жандарм. — Потом это все войдет в материалы дела и, когда контрразведка вернет его, будет закрытый суд.

— Сами судить будем? — удивился я.

— Нет. В Москву отправим.

Попрощавшись, я покинул Павла и все же пошел в свой кабинет. Там никто ничего не убирал, так что пришлось повозиться, разгребая тот завал, что устроил Онзоров, обыскивая мое рабочее место.