— Здравствуйте, Григорий Мстиславович, — вздохнув, пробубнил бородач.

— Здравствуй, Акинфей. Поговорим?

— От чего ж не поговорить? Слушаю вас.

— Да я вот вернулся из командировки. Думаю, дай зайду, проведаю. Как вы здесь живете?

— Божьей милостью, живы.

— Ты в религию подался?

— Без веры человек и человеком то называться не может. Так, животное.

— Это тебе тот поп сказал, к которому я тебя как-то просил сходить?

— Он, — степенно и спокойно кивнул мужик.

— А что еще он говорит?

— Не переживайте, Григорий Мстиславович, ничего супротив государя он не сказывает.

— Да я и не переживаю, — усмехнулся я. — А раз не сказывает, то проведешь меня к нему?

Акинфей замялся.

— Ну чего ты молчишь? Или все-таки что-то говорит он на проповедях своих запретное?

— Не говорит, — упрямо мотнул головой Акинфей.

— Но ты мне про его проповеди ничего не расскажешь, — кивнул я, констатируя. — Так может мне внезапно самому туда нагрянуть. А? Или все же поделишься, о чем тот поп рассказывает?

Акинфей мялся долго. Минут десять мне пришлось его то уговорами, то угрозами подводить к тому, чтобы он все же рассказал мне все.

— Про партии он сказывает, — выдавил он наконец из себя. — Что это… регис… регри… делать короче рабочим свою партию надо. Только не тайно, а с дозволения государя. И профсоюзы учинять. И чтобы в тех профсоюзах не заводчики, а сами рабочие главными были.

— И чего ж ты тогда тут как девица мялся, а сразу не сказал? — раздраженно выдохнул я. — Ведь и правда это не запрещено. Если он по закону партию зарегистрирует, пусть и только для рабочих — то что в этом плохого?

— Ну дык, — пожал плечами Акинфей. — Всегда ж аристократы во главе стояли. А тут — без них.

— Ничего плохого в этом не вижу. Единственно, предупредить тебя хочу. Смотри там, будь повнимательнее. Ты правильно думаешь, что такое дело им не понравится. И они могут своих людей подослать тайком. Чтобы те втерлись в доверие, а потом от вашего имени что-то незаконное совершили. Начали хулить Императора и отечество, или иное что. И все. Все движение под запрет пойдет вместе с попом тем и тобой. А прекрасное начинание закончится. Понял?

— Понял, Григорий Мстиславович, — нервно кивнул Акинфей.

— А раз понял, то надеюсь, больше таиться от меня не будешь. Я ведь и советом помочь могу. И людей подозрительных пробить.

— Это как? — озадачился мужик.

— Ну… узнать о них, — мысленно сплюнул я. Пробило блин на сленг из другого мира. — Кто они такие. На кого работают. Может засланные казачки они и террор для них главное, и совсем не друзья?

В итоге Акинфей все же согласился держать меня в курсе дел церкви и попа, который в ней проповедует. Распрощался я с ним с чувством хорошо выполненной работы. А теперь — домой. Завтра уже мальчишек увижу. Соскучился — жуть. А после — на поезд и в Тверь!

Глава 5

— Тетя Оля, мы дома! — раздался детский мальчишеский голос из коридора.

Затем послышался звук раздевающихся людей, топот ног и на кухню через минуту ввалились оба брата. Где и встали в дверях как вкопанные, увидев меня.

— Григорий Мстиславович? — первым заговорил Сашка.

— Угадал, — усмехнулся я, поставив кружку с чаем и поднимаясь из-за стола.