Ничего не происходило, а сама беспомощность дико начала бесить, и я стал пытаться хоть как-то повлиять на тело. Спустя минуты три указательный палец на правой руке наконец чуть дрогнул, доказывая, что я все-таки имею власть над собственным телом. Надеюсь, оно все же мое. А то последнее воспоминание со словом «приди» намекает, что это может быть и не так. И что самое плохое — других воспоминаний у меня почти нет. После пребывания в темноте остались только какие-то невнятные ассоциации, стоит мне подумать о том или ином предмете.

Мои терзания прервались звуком шагов, что гулко разносились во тьме. Следом стал нарастать свет, и я понял, почему раньше ничего не видел. Я почему-то лежал в пещере. Здесь не было не только окон, но и искусственного освещения. Пока кто-то не стал приближаться ко мне. Неизвестный, которого я еще не мог увидеть, нес в руках факел. Его огонь освещал на десяток метров вокруг себя, а свет причудливо отражался от стен пещеры, искажаясь и создавая настоящие фантастические переливы, что иногда складывались в невероятные узоры. Полосы синего, зеленого и красного цветов, переплетаясь, могли создать иллюзию демона с рогами и квадратным торсом, затем картинка неуловимо менялась, и вместо демона появлялось озеро с торчащим из воды щупальцем. Но и она не задерживалась надолго, быстро сменяясь могучим дубом, почему-то растущим кроной вниз.

Когда неизвестный приблизился, свет его факела упал на мои глаза, вызвав сильную резь и слезы. Минуты три я моргал и привыкал к появившемуся освещению, пока наконец не смог рассмотреть посетившего меня человека.

Высокий старик. Волосы короткие, седые. Пышные усы и настоящие бакенбарды спускаются по щекам. Взгляд цепкий, смотрит неприязненно. Одет в обычный строгий костюм, что в пещере смотрится слегка неуместно. Зато на нем костюм сидит как влитой, да еще и выправка военная видна. Точно офицер или был им, и в не малых чинах! В левой руке он держал факел, а вот в правой была какая-то глиняная табличка, полностью подходящая здешней пещере, но опять же смотрящаяся чужеродно в руках старика.

— Ты меня понимаешь? — разлепил он губы, когда убедился, что я смотрю ему прямо в глаза.

Попытка ответить окончилась провалом. Еле смог слегка пошевелить губами, а заодно почувствовал, что в горле давно пересохло, и язык стал высохшей курагой. В итоге просто моргнул. Максимально медленно, чтобы не было сомнений, что это ответ, а не случайный рефлекс.

— Хорошо, — удовлетворился этим старик. — Помнишь, кто ты?

Кто я? Нет, не помню. Поэтому моргнул дважды.

— Нет? — уточнил старик.

Снова одно согласное моргание. Но похоже старику этого было мало и он раздраженно дернул щекой.

— Поговорим, когда немного придешь в себя. А сейчас — спи!

Последнее слово прозвучало приказом. Да еще табличка в его руке моргнула, и мое сознание отключилось — как рубильник повернули.

Жара, градусов тридцать, если не больше. По виску течет капля пота. Тело качается. Где это я?

— Ваше благородие, здесь они прошли, вон следы от копыт, — вдруг раздается мужской басистый голос.

Почему у меня ощущение, что обращаются ко мне?

— Сколько до них, Демьян? — мои губы разлепляются сами собой, словно кто-то чужой ими управляет.

Да что здесь происходит? Где старик? Пещера? Как я здесь оказался?

— За полчаса нагоним! — уверенно заявляет тот же голос, что рассмотрел какие-то копыта, а я наконец начинаю различать, что находится вокруг меня.

Горы. Довольно крутые, усыпаны камнями. Подняться наверх не вызвав обвал довольно нетривиальная задача. На небе редкие белые облачка, а солнце в самом зените печет немилосердно. Я сам, оказалось, сижу на лошади, что медленно перебирает ногами, осторожно ступая с камня на камень по одной только ей видной «тропе».