— Зачем вы со мной заигрываете? Если вы хотите таким образом купить мое молчание, то напомню вам: мне ничего не надо. Меня ваши личные дела нисколько не заботят, а сплетничать я не люблю.

— Тихо! — Син поймал губами ее жемчужную сережку. Руки его неспешно обвивали ее плечи, а дыхание щекотало ухо. — Очень любезно с вашей стороны сохранить мою тайну. Но я подозреваю, что обстоятельства нашей первой встречи внушили вам ложное представление о моих истинных интересах.

Сердце забилось в груди Джулианы, словно раненая птица, от одной мысли, что Син ее хочет, притом что она понимала: все, что он говорит, — сказки, при помощи которых он вознамерился добиться своей цели.

— Мы уже слишком долго здесь находимся. Маман…

— Маман знает, что вы в надежных руках, — сказал Син, и в его голосе Джулиана уловила доброжелательную насмешку. — Готов поспорить, вам уже не холодно.

Джулиана повернулась, невольно подставляя свою беззащитную щеку под его алчущие губы.

— Огонь…

— Огня не хватит, чтобы вас согреть, — сказал он, опускаясь на колени и увлекая ее за собой. Широко разведя бедра, он усадил ее между своих ног. — Нужен огонь, который пылает внутри.

Она чувствовала все тело этого мужчины целиком, когда его бедра плавно покачивались вместе с нею. От малейшего его движения у нее по позвоночнику проносился электрический разряд — ток предвкушения; каждый ее нерв отзывался на его беззвучный зов. Джулиана, закрыв глаза, молча принимала это новое, порабощающее чувство, вызванное его близостью.

— Прошу вас, хватит! — прохрипела она.

Она стеснялась слез, которые были готовы хлынуть из ее глаз. Скорее всего, Син проводил много времени в обществе куртизанок и любовниц, она же по сравнению с ними была невинное дитя.

— Зря я с вами пошла… Мне страшно. Вы меня пугаете.

Син прекратил свои чувственные движения, хотя и не отстранился полностью, вопреки ее ожиданиям. Она ощущала, что он пытается подавить в себе как раз то, чего она боялась. Сделав глубокий вдох, он помог ей пересесть на пол рядом с собой.

— Леди Джулиана боится? Вот уж не верю! — Ненароком сбежавшую из уголка ее глаза слезинку он вытер мягкой подушечкой своего большого пальца. — Это ведь мне следовало бы в ужасе бежать отсюда.

Это было настолько абсурдное утверждение, что Джулиана на миг забыла о своих страхах.

— Вы, должно быть, шутите, милорд!

Отражая огоньки свечей, его глаза, сверлящие насквозь, были непривычно пронзительны.

— Нет, я не шучу, — сказал он, беря ее за подбородок. — Я сразу понял, что вы принесете мне массу хлопот, как только поймал ваш взгляд в кроне орехового дерева.

Массу хлопот? Да этот человек преследует женщин, как голодная кошка гонится за повозкой торговца рыбой!

— Значит, так? Знайте же: вы самый неприятный молодой человек из всех, кого я только встречала!

Он осторожно поцеловал ее в губы, чтобы она замолчала.

— Вы не одиноки в своем суждении. — Син шутливо ухватил ее за плечи. — Ну, довольно. Вставайте.

Джулиана, нахмурившись, повиновалась. От этой резкой смены настроения у нее голова шла кругом.

— Какую игру вы затеяли?

— Никаких игр, миледи. — Заставив ее покраснеть до корней волос, он поправил ее юбку, чтобы ткань закрыла лодыжки. — Просто вы напомнили мне об одном правиле, которое я очень редко нарушаю.

Син взял ее за руку и в буквальном смысле поволок к двери. Он вел себя так, словно ему не терпелось поскорее от нее избавиться.

— Какое же это правило? — спросила она оскорбленным тоном.