– Да, Харви.

– Если я наблюдаю, как корабль совершает прыжок в гиперпространство, – что я вижу?

Я не вполне поняла, о чем он спрашивает.

– Ничего, – наконец ответила я. – Он просто исчезает.

– Именно. Как будто выключают свет.

– Да.

– Но эти неопознанные корабли – по крайней мере, некоторые – не просто исчезают. Кажется, что они гаснут в течение нескольких секунд, постепенно становясь невидимыми.

– Что про них думал Робин?

– Он никогда не говорил об этом. Но такие корабли явно интриговали его. И я наверняка знаю, что он думал.

– Что же?

– Что это корабли, созданные иной цивилизацией. Или прилетевшие из иной вселенной.

– Что ж, – заметила я, – все это весьма интересно.

– Да. И полезно.

– С чего ты взял? Вряд ли кто-нибудь из них, несмотря на свой энтузиазм, купит книгу лишь из-за комментария Робина.

– Пожалуй, ты права.

– Тогда что?..

– Чейз, мы можем получить приличные деньги за артефакты Робина.

– В самом деле? Почему?

– Это настоящий источник мифов. Призраки, сталкивающиеся вселенные, корабли из иных реальностей. А потом он исчезает.

– Плохо понимаю тебя.

– Приличных денег не получить, если Робином будут интересоваться лишь несколько человек.

– Согласна.

– И конечно, никого не волнуют физики. Я хочу сказать, никто их не понимает. Но что насчет безумного ученого, который то ли провалился в иную вселенную, то ли сам из нее явился?

– Алекс, мне не нравится, куда ты клонишь.

– Это всего лишь реклама, Чейз. Нам нужно создать у публики соответствующее восприятие.

– И как ты собираешься это сделать?

Через два дня после конференции, посвященной Крису Робину, Алекс появился на шоу «Ньюскоп», которое вела Лея Кармоди. Я сидела дома – сбросила туфли, положила ноги на стол и наслаждалась бокалом «Найтбайндера». Впрочем, лимонного сока я выдавила многовато.

Другим гостем Леи был Арлен Адамс с внешностью ветхозаветного пророка – рослый и внушительный, чуть ли не тысячелетний старец с проницательным взглядом и длинной седой бородой. Он также заведовал кафедрой физики в Перенниал-колледже и никогда не скрывал своей неприязни к Алексу.

Лея объявила тему: «Крис Робин, физик, исчезнувший сорок один год назад» – после чего обратилась к Алексу. Тот первым делом признался, что почти не разбирается в физике и, соответственно, не считает себя вправе говорить о работах Робина. Далее он повел речь о желании Робина проникнуть на новую территорию, о его попытках объяснить «биологичность» мироздания, уверенности в существовании альтернативных миров и настойчивом стремлении ответить на вопросы вселенского масштаба, от чего все остальные давно отказались.

Я знала, что Алекс прочитал все труды по этой теме, которые смог найти, а его профессиональная этика была мне хорошо знакома. Поэтому его выступление нисколько меня не удивило. Адамс все это время сидел, безмятежно глядя в потолок, словно не понимал, что он вообще тут делает. Когда Лея попросила его прокомментировать сказанное, он лишь покачал головой.

– Когда появятся надежные доказательства, подкрепляющие хоть одно из этих утверждений, я с радостью на них взгляну, – сказал он. – Пока же все эти разговоры о бранах, местах с иными законами физики и так далее остаются лишь разговорами, пустыми рассуждениями.