Услышав, что ей дали слово, Феба медленно встала и, подойдя к трибуне, начала говорить. Присутствие Кейна вселяло в нее уверенность, она черпала в нем силу для того, чтобы противостоять напору провокаций со стороны адвокатов Крига.

Когда она снова заняла свое место, присяжные удалились на совещание. Был объявлен перерыв.

Кейн отвез обессиленную Фебу в отель, где заранее была поставлена охрана у номера люкс.

– Тебе надо отдохнуть.

– Я хочу, чтоб это все скорее закончилось.

– Немного осталось, – сказал он, глядя на часы.

– Зачем им столько времени?

– Не знаю. Я вот думаю, где наш обед.

Она улыбнулась.

– Спасибо тебе.

– Не стоит.

– Сложно было покинуть «Девять дубов»?

– Послушай, я жил в изоляции не потому, что избегал назойливой прессы, я просто не хотел никого видеть.

– Ну, ты все равно очень много сделал для меня.

– От тебя не так-то просто отделаться, – хитро подмигнул он.

– Эй, ты хочешь сказать, что я нагловатая особа, вьющая из тебя веревки?

– В точку.

Они вместе весело расхохотались.

– Смотри-ка, да ты ведь смеешься, – с усмешкой заметил Кейн.

– Что ж, так и быть, запиши это на свой счет, – улыбнулась Феба. Поерзав, она поудобнее устроилась на диване, поджав ноги, и, помолчав немного, проговорила: – Теперь ты знаешь о самых гадких моментах моей жизни, Кейн. Когда же ты расскажешь о твоих призраках?

Кейн стиснул руки и скрежетнул зубами.

– Феба, пойми... – Он не закончил фразу, погрузившись в борьбу с чувством вины, преследовавшей его вот уже много лет.

– Кейн, пожалуйста.

Он молчал.

– Я не смогу помочь тебе, пока не знаю всего.

Кейн повернулся к ней, и она на мгновение погрузилась в темную, мучительную бездну его глаз.

– Так ты хочешь правды? Уверена?

– Да.

– Феба, я убил свою жену. Достаточно? – выпалил он.

Она затрясла головой, распахнув полные ужаса глаза.

– Нет, не может быть, это неправда!

– Я не пытался помешать Лили взять лодку, хотя знал, что она не умеет ею управлять.

Кейн начал вставать, но Феба заставила его сесть обратно.

– Подожди, – прошептала она, дотрагиваясь до его лица.

– Я женился на ней, потому что она носила моего ребенка. Я никогда не любил ее. Роковой ошибкой было само наше знакомство, которое сломало наши жизни.

– Но она-то тебя любила?

– Да, черт возьми, меня это просто убивало: постоянно видеть ее светящиеся обожанием глаза. Когда она потеряла ребенка, я старался заставить себя взглянуть на нее по-другому. Но ничего не вышло: мы были абсолютно чужими людьми, вынужденными жить в одном доме...

Затаив дыхание, Феба смотрела на него, боясь упустить хоть слово.

– Спустя несколько месяцев Лили поняла, что я никогда ее не полюблю, – помолчав, продолжил Кейн. – И она обратила на меня всю свою ненависть и злость. Моя жизнь стала похожа на бесконечный кошмар. В тот злополучный вечер я хотел поговорить с ней о разводе, но она уже знала, подслушав мой разговор с адвокатом. Мы сильно поругались, наговорили друг другу ужасные вещи. А потом...

– Как вышло так, что Лили оказалась в лодке?

– После нашей ссоры она выскочила из дому. Я решил, что она остынет и мы поговорим спокойно, как цивилизованные люди. Лили раньше частенько уходила на улицу, когда мы ругались. Но на этот раз ее не было слишком долго.