Бен, определенно, тоже считал ситуацию неприятной и очевидно негодовал, что был пойман на лжи.

— Жасмин, пойми, я в безвыходной ситуации. Ты была его женой и есть вещи, которые я просто не могу тебе рассказать о нем, — раздраженно сказал он.

— Какие, например? — Его слова меня очень удивили. — Почему так имеет значение то, что я была его женой?

— Потому что ты видела его в ином свете, в отличие от всех остальных! Ты любила его, как никто другой! И я не хочу говорить ничего, что могло бы... могло бы тебя ранить.

— Не смеши меня! От твоих слов он не станет мертвее. Я хочу, чтобы ты рассказал мне все, что утаил, и немедленно!

Как бы мне хотелось и самой иметь козырной туз на руках, но у меня не было никаких рычагов давления на Бена. И он это знал. Если он не хотел мне ничего рассказывать, то и мне его было не заставить.

— Я даже не уверен, правда ли это, — сказал он угрюмо и поднял правую руку, чтобы помассировать левое плечо, будто оно саднило. — Это слова Джексона про Лиама.

— Ну так расскажи мне, и я решу, правда это или нет.

Бен неохотно встретился со мною взглядом.

— Не думаю.

— Рассказывай, — сказала я сквозь зубы.

— Ладно, как скажешь, — сказал он, разводя руками. — Но не говори потом, что я не пыталась этого избежать. Джексон сказал мне... что у Лиама была другая женщина, где-то здесь, недалеко от Нойшванштайна.

Я молча таращилась на Бена какое-то время, а потом разразилась смехом. На самом деле я испытала облегчение — Бен знал о моем муже не больше моего. Я помотала головой.

— У Лиама не было женщины ни здесь, в Германии, ни где-либо еще.

Бен вздохнул.

— Почему ты так уверена? — задал он вопрос тихим голосом, неловко теребя бутерброд на тарелке.

Я улыбнулась.

— Лиам бы никогда не обманул меня, и что бы ты мне ни сказал, это не поколеблет мою веру в него, никогда.

— Но дело в том, что ты можешь просто не знать этого. Вы половину вашей совместной жизни провели в разных странах.

— Слушай, если кто-то скажет, что Хайди неверна тебе, ты в это поверишь?

Бен посмотрел на меня.

— Может быть. Она изменяла и раньше.

Я покраснела.

— Ой, прости. Но... тогда... почему ты все еще хочешь жениться на ней?

Бен, чтобы не смотреть мне в глаза, отвернулся к окну.

— Я не виню её за то, что было, — сказал он бесцветным тоном. — Кроме того, наверное, и я был не до конца верен ей.

Я вздохнула и сказала:

— Что ж... мне жаль. Но... мы с Лиамом не такие. Я знаю, что он любил меня. И если он врал мне, то на это наверняка была причина.

— Пожалуй, ты права, — сказал Бен. — Но признай, что наличие женщины кое-что проясняет. Это может объяснить, почему он тайком от тебя летал в Германию и почему лгал о том, где был.

— Но это не объясняет его поездку в Париж, — заметила я. — Или у него и там была любовница?

Бен пожал плечами.

— Может, он возил туда свою немку.

— Нет. Роман на стороне ничего не объясняет. В интрижке нет ничего сверхъестественного. Она не объясняет, почему на его похоронах с неба попадали мертвые птицы, и ту лошадь на «Королеве Мэри», или кости и розу... — я осеклась, подбирая выражение. — Это так типично, заподозрить кого-то в измене, при этом, не имея ни единого доказательства.