— Постой! А что у тебя на плече?

Когда он развернулся, я заметила на плече какой-то подозрительно знакомый силуэт...

— Ах, это  — всего лишь татуировка, — небрежно сказал Бен.

Он все еще пытался закрыть дверь, но я просунула ногу в щель, тем самым не давая ему этого сделать.

— Дай, посмотреть, — настаивала я.

Он нехотя повернулся так, чтобы я смогла разглядеть татуировку как следует. Это был черный лебедь — прямо на его плече!

— Где ты её набил? — спросила я тихо. При виде неё, у меня мурашки по коже забегали.

— Да я просто... проснулся с ней, — ответил Бен, после недолгого раздумья. — Где-то полгода назад. Понятия не имею, как она там оказалась.

— То есть, ты говоришь, что она просто... появилась?

— Ну да, просто появилась.

— Болит? — спросила я, вспоминая, что он то и дело массировал себе плечо.

— Иногда.

— И что бы это значило?

— Просто не представляю, — сказал он.

— Слушай, ну не может быть, чтобы тебе ничего не пришло в голову? Чем ты занимался в тот день?

— Да ничем. Ничем особенным. Я просто с ней проснулся.

— Но, Бен...

— Слушай, татуировка у меня уже не один месяц, и кроме того, что она время от времени болит, больше ничего, так может, мы закроем эту тему?

— Ладно, как скажешь, — сказала я, поднимая руки, дескать, сдаюсь, испугавшись его агрессивного тона.

К концу дня у меня будут другие заботы, о которых стоит волноваться и татуировка Бена в них не входила. Но все же тот факт, что она вот так запросто появилась, не позволял мне отмахнуться от него.

— Я хочу одеться, — сообщил Бен и скрылся за дверью.

Я подошла к дивану и села. Руки автоматически подобрали лошадку со столика.

И она вновь ожила в моих руках.

Мрамор треснул и раскололся пополам, как яичная скорлупа, явив крошечную черную лошадку, настоящую во всех смыслах. Лошадка-Дюймовочка. Я вскрикнула, мои руки дернулись, и я неумышленно выронила её. Лошадка-Дюймовочка приземлилась на ковер с глухим стуком, и на краткий миг я испугалась, что из-за моей неуклюжести она могла пострадать. Но через секунду она уже поднялась на копыта и отряхнулась, здоровая и невредимая, а потом помчалась мимо дивана.

Она двигалась как настоящая, да она и была настоящей... шерсть на ощупь приятная, шелковистые грива и хвост. Она подбежала к моему футляру со скрипкой, заскочила на него и принялась вышагивать по крышке, стуча копытами по поверхности.

Наполовину одетый Бен услышал мой крик и открыл дверь ванной.

— Что случилось?

Не смея произнести ни слова, я ткнула пальцем на прохаживающуюся по моему футляру лошадку. Бен посмотрел в направлении, которое я указала, и я заметила, как он разволновался, когда увидел лошадку. Мы оба, молча, таращились на неё. Сначала я думала, что она просто так ходит там, дергая головой и фыркая крошечными ноздрями. Но потом я обратила внимание на крошечные следы, оставляемые ею на костяной пыли, которой после вчерашнего был покрыт мой футляр.

Удивительными были не столько следы, сколько слова, которые они образовали, вернее имя: Анри Роль-Танги.

А потом лошадка спрыгнула и поскакала обратно к дивану. Прискакала и уткнулась мне в лодыжку. Я взяла её в ладони, стараясь держать, как можно аккуратнее.

Несмотря на обстоятельства, я не могла отделаться от чувства восторга, наблюдая за этой лошадкой у себя на ладони. Она прошагала до кончиков пальцев, заглянула через край, а потом, развернувшись, вернулась на середину ладони и посмотрела на меня. Если бы не её размеры, то она была бы вылитым Кини. Те же прекрасные черты, лоснящаяся шерсть и карие глаза — крошечная, идеальная сказочная лошадка.