Марина бросилась из комнаты.

Глава 107

Фил добрался до нижних ступенек лестницы. Это было нелегко.

Несколько раз ему приходилось цепляться связанными руками, чтобы не перевалиться через перила или не покатиться кубарем вниз, но все же удалось удержаться.

Внизу он огляделся. Снова напрягся и попробовал освободиться от наручников. Он искал что-то острое, чем можно было бы их перерезать.

Сквозь щели в стенах, выложенные ржавыми листами гофрированного металла, врывался ветер. Это подсказало Филу одну идею. Медленно и аккуратно ступая в темноте, он подошел к ближайшей стене, прислонился к ней спиной и принялся нащупывать прорехи между листами.

Их оказалось множество. Наконец он нашел одну, с ржавыми зазубринами по краям, в которую пролазили его кулаки.

Как раз то, что надо.

Он нашел самую острую кромку, подвел к ней связанные запястья и начал пилить пластик наручников так быстро и сильно, как только мог.

Плечи его гудели от напряжения, грудь судорожно вздымалась, но в конце концов пластик начал поддаваться. Воодушевленный, он принялся тереть еще сильнее, не обращая внимания на боль, пока не почувствовал, что наручники слабеют — тогда он начал тянуть их в разные стороны. Они растягивались, все сильнее впиваясь в тело по мере того, как становились тоньше, и наконец лопнули. Он был свободен.

Тяжело дыша, Фил опустился на колени и принялся растирать затекшие кисти.

Потом огляделся в поисках следов присутствия Аспида или Сюзанны.

Но ничего не обнаружил.

Он отошел в тень, прислушиваясь, приглядываясь и ожидая, пока глаза привыкнут к темноте.

И продолжая надеяться, что еще не слишком поздно.

Аспид чувствовал, как его охватывает охотничий азарт. К этому он и стремился. И уже неважно, Рани это или нет, — это было то самое, настоящее дело. То, ради чего он жил.

Подкрадываться, выслеживать, настигать добычу. Он обожал это. В такие моменты он жил полной жизнью.

В такие минуты он вспоминал отца и мог гордиться памятью о нем. Даже если тот сбежал и бросил их.

Он не винил его за это. Во всем виноваты эти две сучки в их доме.

Он вспомнил, как они в выходные разбивали лагерь в лесу, как выслеживали зверя, как загоняли, как убивали его. Это, говорил отец, и есть занятие для настоящих мужчин. Так настоящие мужчины и живут.

Аспид был с ним более чем согласен.

Но там было и другое, то, что происходило после всего этого… и что ему нравилось уже не так. На самом деле он ненавидел это. Ту боль, те страдания, которые он испытывал, когда отец заставлял его делать со своим телом то, что он делать не хотел.

Сначала, по крайней мере. В конце концов он к этому привык. И даже стал этого ждать.

Потому что сопровождалось это словами отца, которые запали ему в сердце и с которыми он жил всегда: «Все женщины шлюхи, сынок. Все до единой. И ты должен обращаться с ними соответственно. С любой из них».

Он усвоил это.

И сейчас поступал так же. Свернувшаяся внутри него змея уже раскручивала свои кольца, готовясь ужалить.

Он осмотрел территорию. И ничего не заметил, никакого движения.

Затем его глаза остановились на ящиках в углу. Рядом с ними большая выемка с водой, перед ними — бетонные блоки. Это там. Что-то быстрое и мимолетное. Просто какое-то движение.

Он улыбнулся. Он нашел ее.

Он продолжал следить. Вот она появилась снова, высунулась из-за дальнего конца ящика возле воды, думая, что ее не видно.

Это было так просто. На самом деле ему хотелось, чтобы в этом был какой-то вызов, какая-то борьба, трудности. Но это уже неважно. Охота есть охота.

Он медленно и незаметно двинулся вперед.

Он собирался в полной мере получить удовольствие.

Сначала Сюзанна была очень напугана.