Худо-бедно добрались до Кирова ближе к обеду и вот здесь нас ожидал сюрприз, притом не из приятных. Ещё на подъезде нас смутило немалое количество людей, что толпились у входа в крепость. А когда мы вышли из автобуса и стали задавать вопросы, ответ ввёл нас в некий ступор. Калужской крепости больше нет. Ночью на неё напали и на сей раз ни стены, ни дружина не смогли остановить уродов.

Бой закончился за два часа до рассвета, и спастись удалось далеко не всем. Точная цифра пока неизвестна, но судя по предварительным подсчётам, у стен Кирова ошивалась едва ли одна шестая часть жителей. Первые машины с беженцами появились буквально часа два назад, а пешие растянулись на много километров и всё продолжали прибывать. Местные власти тут же отреагировали, мобилизовали всех охотников и промысловиков, которых возглавила дружина, ну и отправили в Калугу, прочесать окрестности. На данный момент новости приходили плачевные. Крепость придётся восстанавливать не один месяц, и всё это дело щедро усеяно трупами. Тех, кто не успел покинуть крепость, скорее всего, угнали в плен и их дальнейшая судьба неизвестна. Внутри противник не обнаружен, и часть людей только отправились прочёсывать округу.

Не нужно быть сильно умным, чтобы понять: следующий удар достанется Кирову. А так как этот город находился в уже относительно безопасной зоне, то и к серьёзной обороне готов не был. Сейчас в администрации проходило экстренное совещание, большие головы пытались отыскать выход из сложившейся ситуации. А тем временем людям было абсолютно наплевать на то, что там решают на верхах, они вполне предсказуемо хватали самое ценное и валили из города. При этом ни у кого даже в голове не возникло, что тем самым они помогают врагу. Чем меньше защитников останется на стенах, тем проще будет одержать победу над укреплениями.

Естественно, что это понимали и в администрации, а потому всячески старались препятствовать потоку людей, но в итоге их самих едва не порвали, и они махнули на всё рукой. В результате сейчас на воротах творился настоящий хаос, было совершенно непонятно— кто стремится попасть внутрь, а кто выбраться наружу.

– Нихуя без нас не могут, – усмехнулся Грог, когда мы более или менее разобрались в ситуации. – Всего на ночь без присмотра оставили, а тут уже непойми что происходит.

– Всё как раз понятно и нихера не смешно. Похоже, началось то, что мы так усердно пытались остановить.

– Куда?! – строго остановил меня дружинник на воротах.

– Коту под муда, руки убери, пока я тебе их не сломал! – резко отреагировал я. – Почему людей выпускаете?!

– Во избежание восстания, – угрюмо буркнул тот. – Здесь едва между собой стрельба не началась, когда мы ворота заблокировали. Возле администрации толпа собралась, уже в воздух палить начали.

– Ясно, – поморщился я. – Всё гораздо хуже, чем мы думали. Ладно, свои, пропусти.

Я мазнул корочками перед глазами привратника и тот посторонился, пропуская нас с Грогом внутрь. Ни о каком отстойнике даже речи уже не шло, такую толпу через него можно до самой ночи гонять. Странные всё же они, в смысле люди. Ведь видят, что из Кирова бегут, а всё равно, многие всё ещё пытаются внутрь попасть. Да, многое можно объяснить шоковым состоянием, усталостью, но с другой стороны, уже немало времени прошло, пора бы и мозг включать.

– В комендатуру? – уточнил Грог, который словно ледокол пёр через плотную толпу.

– Да, нужно Старого отыскать.

– А чего его искать, вон он, видать, уже доложили.

Грог в очередной раз бесцеремонно оттолкнул какого-то зазевавшегося человека и, не обращая внимания на его проклятия в спину, слегка сменил курс в сторону начальства.