– В этом как раз и есть его ценность. Ладно, спасибо вам. Я пройду?

– Да-да, разумеется, вторая дверь налево, прямо за моим кабинетом.

– Я в курсе, док, – улыбнулся я и прошёл к палате.

Здесь уже было довольно тепло, пришлось даже куртку снять, чтобы не взопреть. У окна потрескивала печь-буржуйка, дымоход от которой вмонтировали в окно. На койке у стены лежал Утилизатор, направив в потолок отсутствующий взгляд. Рядом штатив для капельницы, но в данный момент он пуст. Я уселся на стул рядом и с нескрываемым сочувствием посмотрел на товарища.

– Здорова, чудила. Вот, как и обещал, зашёл проведать, – я чувствовал себя неуютно, вроде и хотел зайти, но больше для галочки, а потому просто не знал, что сказать. – Если тебе интересно, то мы смогли, мы это сделали, поймали того ублюдка. Надеюсь, не зря старались.

Утилизатор вдруг перевёл взгляд на меня, какое-то время смотрел, а затем повернулся спиной.

– Ой, да и пошёл ты, – совершенно без злобы буркнул я. – Не хочешь – не общайся, мне, в общем-то, тоже похеру, просто подумал, что тебе это будет интересно. Ладно, отдыхай, пойду я, дел ещё полно.

Я поднялся со стула и направился к выходу, когда вдруг со спины прозвучал хриплый голос.

– Я видел его. Главного. Нам не победить.

– Что?! Что ты только что сказал?! – я бросился к койке и принялся тормошить Утилизатора, но тот лишь закрыл глаза и застонал. – Повтори, повтори, мать твою! Почему ты раньше молчал! Какого хуя ты молчал, ублюдок?!

– Господин, Морзе, что вы делаете?! – в палату ворвался доктор. – Нельзя, его нельзя раздражать, прекратите немедленно.

– Не молчи, опиши его! Да очнись ты, придурок! – я никак не реагировал на слова врача, с каждой секундой распаляясь всё сильнее.

Утилизатор продолжал болезненно стонать, даже с некими завываниями, и я не сдержался, зарядил ему звонкую пощёчину, а затем размахнулся для повторной, но в этот момент на руке повис доктор.

– Успокойтесь немедленно, вы делаете только хуже! – закричал он мне в самое ухо и я будто проснулся, замер. – Уходите, немедленно.

– Простите, – искренне повинился я. – Не знаю, что на меня нашло.

– Уходите, – сухо скомандовал тот и указал пальцем на дверь.

– Простите, – тихо повторил я, подхватил куртку и вытащил из кармана несколько серебряных прутков, которые протянул доктору. – Это за беспокойство. Дайте, пожалуйста, знать, когда он придёт в себя – это очень важно.

– Хорошо, а теперь уходите, – врач снова указал рукой на дверь, но серебро всё-таки принял.

Морозный воздух немного охладил пыл, я порылся в карманах, выудил пачку сигарет, вставил одну в губы и прикурил. Стало ещё чуточку легче, нервная дрожь в руках постепенно уходила, но вместо неё появилось чувство вины. Я снова вспылил. Ну почему мне так сложно держать себя в руках?

Я снова направился к администрации, в надежде застать коменданта и наконец решить вопрос с машиной. Мои там, наверное, уже всё прокляли, ведь ожидание мало кому приносит удовольствие.

– У себя? – спросил я у секретарши.

– Нет, но он вас спрашивал.

– То есть появлялся?

– Ну да, забегал. Из-за вчерашней перестрелки работы навалилось. Нужно всё списать, то, что найдут, на баланс занести, боеприпасы пополнить. Теперь на неделю с бумагами беготни, – мне показалось, что девушка говорит это с неким упрёком, который адресован именно мне, – но я передам, что вы заходили.