Третий номер разворачивается в Касимове, второй покидает перекрёсток, едва завидит первого, и буквально на полторы минуты тот остаётся в гордом одиночестве. Почему именно он, да потому что маршрут подходящий. Это Макс тоже проверил. Пока третий доберётся до перекрёстка и обнаружит трупы, появится небольшая фора, потому как машина продолжит курсировать по задуманной траектории. Вырваться из засады в Муром по привычному маршруту не выйдет, там дорогу перекроют на сто процентов, и парень задумал объезд.

Если рвануть через Кауровку до Булгаково, далее, через три километра, обнаружится съезд на грунтовку, которая в свою очередь приведёт в посёлок Дво́йново, а уже из него, по асфальтированной дороге можно попасть в И́лькино и там спокойно встать на трассу до Мурома. В теории всё вязалось отлично и, наконец, выждав подходящий момент, Макс приступил к действию.

Он выскочил перед дозорными, словно чёртик из табакерки. Здесь машина как раз замедляла ход, в то время как второй дозор уже хвастал габаритными огнями. Ближайшего, пешего бойца, который едва успел спрыгнуть с порога, Макс вывел из игры точным броском. Нож вошёл ему в шею, и о его сопротивлении можно было спокойно забыть, несмотря на то, что он какое-то время ещё будет жив. Следующей целью стал водитель, ему тяжёлый клинок пробил висок, а парень в этот момент продолжал сокращать дистанцию. Третьим умер стоящий позади, в салоне, но уже не от ножа.

Водитель умер мгновенно, и в момент смерти он как раз давил в педаль тормоза. Когда жизнь покинула его тело, ноги резко распрямились, от чего УАЗ замер как вкопанный. Естественно, что инерции при таком торможении оказалось достаточно, чтобы стоящий позади клюнул носом и завалился на передние сиденья. А Макс как раз подоспел к замершей машине, с разбегу запрыгнул в неё и походя рубанул по шее мечом упавшего. Перенёс вес на правую ногу, оттолкнулся и уже сверху обрушился на последнего пешего, который только-только начал соображать, что дело неладное. Меч развалил его голову на две части, остроты клинка и силы удара, помноженной на вес Макса в падении, хватило с достатком.

— Бегом ко мне! — крикнул пацан, и Анфиса сорвалась с места.

Слепая девчонка дважды упала, прежде чем смогла выскочить на дорогу, а тем временем Макс освободил место водителя.

— Правее! — подсказал он девушке, которая едва не проскочила мимо, и она со всего разгона врезалась в машину.

Её трясло, но она справилась, нащупала ручку на двери, рванула её на себя и ввалилась в салон. Макс к тому моменту уже запустил двигатель и, не дожидаясь, пока Анфиса захлопнет за собой дверь, сорвался с места.

Перекрёсток он проехал как можно медленнее, каким-то невероятным усилием воли придерживая ногу на педали газа. Нервы находились в таком напряжении, что хватило бы одного чиха, чтобы он утопил её в пол. Однако, пока всё шло по плану и третий, что едва показался на перекрёстке, моргнул машине фарами вслед, но скорость не прибавил. Макс не зря так долго за ними наблюдал, а потому уверенно вдавил клавишу аварийного сигнала, выждал, пока тот отработает трижды, и отключил.

Сердце бешено стучало в груди, а пацан считал каждую секунду, одновременно ожидая оклика в спину или рёва двигателя.

— Десять, девять… — одними губами шевелил он, высчитывая момент, когда машина уверенно пропадёт из поля зрения, как вдруг позади, словно гром среди ясного неба, тишину разорвал сигнал клаксона.

Всё, об осторожности можно забыть, уже понятно, что манёвр раскрыт и теперь остаётся лишь вжимать тапок в пол, что Макс и сделал. УАЗ рванул вперёд. Хотя как рванул, ускорился, но не так, чтобы с визгом покрышек и дымом от них позади.