— А ты никогда не хотел стать, скажем, помощником дона или кем-нибудь еще?

— Да, никогда.

— Твоя семья всегда работала на него?

— Да, всегда.

— И никогда ничем другим не занималась?

— Да, никогда.

— А ты всегда такой разговорчивый?

— Да, всегда.

Фрост пожал плечами и отвернулся к окну, за которым проплывали темные улицы, старые дома и редкие прохожие между ними. При мысли о том, что ему самому бы пришлось пробираться сюда, у него по коже пробежали мурашки, но с Деметриусом и вторым охранником, Альфонсо, который вел машину, он чувствовал себя в большей безопасности.

В баре “Панама” они должны были встретиться с Ахмедом Мунфи, крупным контрабандистом — как в смысле его нелегальных операций, так и в смысле комплекции, согласно описанию дона. Ахмед Мунфи обладал какой-то информацией о Ведьме и ее планах. Он был должником дона Адольфо, под чьим неусыпным взором контрабанда доставлялась в Италию и из Италии, поэтому не мог отказать ему в том, чтобы поделиться тем, что знал.

“Ситроен” завернул за угол и остановился в темном переулке рядом с зеленой деревянной дверью, освещенной голой лампочкой в проволочной сетке. Альфонсо услужливо распахнул дверь машины, и Фрост вышел на тротуар, похлопав себя по светло-серому пиджаку, под которым находился браунинг. Его тяжесть действовала как-то успокаивающе в данной обстановке. У Деметриуса через правую руку был переброшен плащ, и капитан знал, что под плащом находится такое оружие, из которого сам он ни за что бы не согласился стрелять, — двуствольный обрез двенадцатого калибра с длиной стволов в десять дюймов и с массивной пистолетной рукояткой, утяжеленной свинцом для уменьшения отдачи. Альфонсо был вооружен попроще — Фрост знал, что у него под курткой спрятаны два кольта.

Деметриус подошел к двери и постучал, шофер ни на шаг не отходил от Хэнка. Дверь открыли, и в свете лампочки капитан заметил выплывающий изнутри дым. Его запах был знаком ему по Вьетнаму — гашиш.

— Тут можно надышаться так, что назад вынесут на руках, — негромко пошутил он и проследовал за Деметриусом в дом.

Они очутились в большом помещении и сразу обратили внимание на сидящего в центре толстяка в феске и голубой рубашке в пятнах пота на выпирающем животе. Он курил кальян в компании трех пожилых сицилийцев.

Капитан оглянулся через плечо на Альфонсо и прошептал:

— А я думал, что дон не любит наркотики.

— Дон всегда говорил синьору Мунфи: если он сам употребляет наркотики — это его личное дело, но ввозить их в Италию или вывозить из Италии он ему не позволит.

— Ну что ж, разумно, — пробормотал Хэнк. Он направился к Мунфи, заметив еще несколько группок, сидящих за кальянами.

— Это и есть вечернее представление в баре “Панама”? — улыбнулся он толстяку и протянул ему руку.

— Да. А ты — тот самый американец? — дохнул ему в лицо тошнотворным запахом гашиша Ахмед.

Фрост кивнул.

— О Ведьме тебе расскажет один наемник по имени Джонни, он работает на нее. Я договорился с ним о встрече с тобой за городской стеной, в том месте, где она соединяется с морем у бухты.

— Когда? — спросил капитан, почувствовав, как напряглись Деметриус и Альфонсо.

— В час. Ты как раз успеешь туда. Передавай привет от меня дону.

— Спасибо, — буркнул Хэнк и повернулся, чтобы уйти.

— Эй, капитан!

— Да, — взглянул он на толстяка.

— Ты должен прийти на встречу один, иначе Джонни может и не выйти к тебе.

— Ахмед, ты часто видишь этого Джонни? — спросил в свою очередь Фрост.