– Правду о чем?

– Видите ли, Ирен Толлер не единственная мошенница на свете. Я тоже лгала вам. Не было никакого Джереми Фордайса. Я его придумала.

Адам во все глаза смотрел на свою спутницу. Ну и ну... Честно говоря, он предчувствовал, что эта женщина еще не раз удивит его. Но такой поворот событий не приходил ему в голову. Встряхнувшись, Хардести попытался навести порядок в своей голове и вынужден был признать, что не сопротивлялся обману и охотно верил сказанному Кэролайн. Почему? Просто ему очень хотелось верить, что перед ним светская женщина, вдова, достаточно искушенная и не связанная строжайшими ограничениями и условностями, соблюдения которых общество требует от незамужних женщин моложе тридцати лет.

– Значит, вы никогда не были замужем? – осторожно спросил он.

– Как ни прискорбно в этом признаться, нет. Не была. После скандала, случившегося в Чиллингеме три года назад, я решила, что жизнь моя будет намного легче, если окружающие будут считать меня вдовой, а не девушкой на выданье. Переехав в Лондон, я взяла себе новое имя. Теперь я не только издаю книги под фамилией Фордайс, но и живу с этим именем.

Адам мысленно отметил, что, упоминая о скандале, Кэролайн назвала другой город. В прошлый раз речь шла о Бате. Он не стал заострять на этом внимание и спросил:

– Может быть, теперь вы скажете мне свое настоящее имя?

– Кэролайн Коннор, – поколебавшись, ответила девушка.

Адам кивнул и вдруг осознал, что время уже позднее, а он в карете наедине с незамужней женщиной. Если бы все шло по правилам, никто не позволил бы ей находиться вне дома в столь поздний час без сопровождения. Да, думать, что Кэролайн – вдова, было гораздо удобнее.

– Я понимаю, что мои новости вас не порадовали, – сказала Кэролайн. – Но вы не можете не знать, что жизнь незамужней женщины моего возраста ограничена множеством запретов и условностей. В провинции на эти вещи смотрят несколько проще, и люди там более терпимы. Они склонны давать другим хоть немного свободы. Но здесь, в городе, самостоятельная женщина, которая к тому же пытается делать карьеру, становится легкой добычей для всякого рода досужих сплетников. Прибавьте к этому то, что мое имя уже было связано со скандалом три года назад. К тому же я автор популярных романов. Представьте теперь, как нелегко мне приходится. Немыслимо было бы достичь моего нынешнего положения, оставаясь мисс Кэролайн Коннор. И я решила, что она должна исчезнуть.

Адам вспомнил, сколько раз его сестрица Джулия, будучи незамужней девушкой, проклинала строгие правила, установленные обществом для незамужних девиц.

– Конечно, я понимаю, что условности, соблюдения которых требует общество, могут раздражать, – осторожно начал Адам. – Но для этих правил есть серьезные причины. Наш мир таит в себе массу опасностей, особенно для женщин. И к сожалению, во всех слоях общества немало негодяев, которые только и ждут возможности воспользоваться беззащитностью женщины.

– А самые опасные из этих типов принадлежат к высшим слоям нашего общества. – Голос Кэролайн стал хриплым и звучал едва слышно.

Возникла напряженная пауза. Адам не спешил развивать опасную тему, но отметил для себя, что слова женщины и ее горестный тон могли означать лишь одно: в скандале, три года назад круто изменившем ее жизнь, был замешан мужчина из высшего общества.

Тем временем Кэролайн удалось немного собраться с мыслями. Вздохнув, она заговорила почти спокойно:

– Можете мне поверить, сэр: я вполне понимаю все опасности нашего времени. Нет нужды читать мне лекцию о необходимых предосторожностях и прочем...

«Что ж, – сказал себе Адам, – она права. Эта женщина вольна называться тем именем, которое она для себя выбрала, и жить так, как считает нужным».