— Куда его повесить?

— Эм… — Была лишь одна секция, подходящая по высоте для одежды во весь рост. И значит, она свалила их в кучу, чтобы просто повесить обратно. — Туда. В угол, пожалуйста.

Он понес вечернее платье и повесил туда, где оно было раньше. Потом он взял следующее, расправляя подплечники. Прежде чем повесить его на место, Исаак наклонился и уткнулся носом в ворот платья, чем сильно удивил Гри.

— Ткань пахнет твоими духами, — пробормотал он прежде, чем повесить его на латунную перекладину.

Это послало по всему телу дрожь… в хорошем смысле. К несчастью, приятное покалывание было подавлено всеми проблемами, нависшими над ними.

— Они дали о себе… знать?

— Нет.

— Что ты будешь делать, если они не выйдут на связь?

— Они выйдут.

Больше он ничего не сказал, просто поднял платье из тафты с бархатным лифом и широким поясом из тартана.

— Рождественское платье?

— Да.

— Оно красивое.

— Спасибо. Исаак? — Когда он поднял взгляд, Гри сказала, — Я…

Он оборвал ее.

— Что это за звук?

Костюм выпал из ее рук, когда она услышала тихое пиканье, и Гри в спешке выудила из кармана пульт от сигнализации. Конечно же, мигал красный сигнал.

— Кто-то в доме.

Она выключила звук и бросилась к телефону у кровати, но Исаак поймал ее за руку.

— Нет. Никакой полиции. Мы уже втянули достаточно невинных в это дело.

Он достал пистолет и трубку размером с ее кулак. Прикрутив глушитель на конец дула, он окинул комнату взглядом, а потом устремился к зарешеченному туннелю, где располагался центр управления сигнализацией.

Держа оружие в руке, он снял металлическую крышку.

— Залезай сюда. И не выходи, пока я не…

— Я могу помочь…

Выражение его лица заставило Гри отступить назад: взгляд Исаака был холодным и совершенно чужим… будто она смотрела на покрывшееся льдом стекло… без надежды увидеть что-то за ним.

— Полезай туда. Сейчас же.

Ее взгляд метнулся к оружию, а потом вернулся к его жесткому, неумолимому лицу. Было сложно сказать, что пугало больше: мысль, что кто-то проник в ее дом, или незнакомец, стоящий перед ней. А потом до нее дошло…

— О, Боже. Мой отец!

— Я займусь им. Но я не могу действовать в полную силу, беспокоясь за твою жизнь. — Он указал оружием на черную дыру, которую открыл ранее. — Иди, сейчас.

Доверившись ему, Гри скрылась с глаз, присев и дыша воздухом, пахнувшим плесенью, пока Исаак устанавливал решетку на место. Последовал сдвиг, щелчок, снова сдвиг и щелчок, когда панель прикрепили к стене, а потом сквозь перекладины Гри наблюдала, как он убегает, тихо, словно тень.

Она посмотрела на часы. Прислушалась.

Ужас проник в тесное пространство ее укрытия, занимая больше места, чем сама Гри, увеличивая образ того незнакомого Исаака, пока перед глазами не встал лишь он один.

Тишина.

И тишина.

Которую быстро наполнила пронзительная паранойя в ее голове.

О, Боже… что, если все это ловушка? Что, если Исаака послали с одной целью — выманить ее отца, узнать, как далеко он зайдет в желании раскрыть подразделение?

Но ведь именно она предложила эту затею.

Или же Исаак хотел, чтобы она поверила в это?

В его досье было отмечено, что ему нужен моральный императив… или это ложь? Что делало его искусным шпионом. Что, если все это — часть игры, чтобы заставить отца выйти на свет с собранными материалами… перед тем, как убить его?

Но Исаак загнал ее сюда, чтобы защитить.