Пройдя милю, мы набираем темп. Я снимаю толстовку и повязываю на талии, поглядывая на пасмурное небо.

– Готова сыграть в банко сегодня вечером? – спрашивает Бриджет.

– Почти. Мне еще нужно забежать в «Костко».

Сперва мы обсуждали создание с соседями книжного клуба, но поскольку мы с Элизой единственные любители чтения, то решили, что лучше будет играть в банко. Простая настольная игра, пара коктейлей и прекрасный предлог, чтобы оставить детей дома, – это устроило всех. Сегодня вечером девочка-подросток, живущая в конце нашей улицы и иногда сидящая с детьми, ведет Джоша и Джордан в парк, а затем к себе домой – поплавать в бассейне ее родителей и полакомиться мороженым с фруктами и горячим шоколадом. Для детей это потрясающая летняя забава в троекратном размере, они бы не возражали, если бы я почаще устраивала вечера банко.

Мы находимся меньше чем в четверти мили от дома, когда небеса разверзаются и посылают на нас ливень. Весело хохоча, мы переходим на бег, совершенно не заботясь о том, что промокнем насквозь. Я кричу Бриджет «пока», когда она забегает к себе домой, и сама пулей проношусь сквозь парадную дверь, смахивая воду с лица. Джош и Джордан по-прежнему спят, а Себастьян смотрит серию «Гриффинов», которая хранится на нашем видеомагнитофоне уже больше года. Паренек устало встает с дивана, я велю ему идти домой и сразу же ложиться спать. У двери вкладываю в ладонь Себастьяна пять долларов.

– Маме не говори, – произношу я, взъерошивая его лохмы.

– Спасибо, Клер, – улыбается он.

Позже мы с детьми садимся в машину и направляемся в «Костко». Джош и Джордан с жадностью поглощают образцы для дегустации, а я наполняю тележку. Дома расставляю все по местам и по-быстрому оцениваю свое жилище – все ли в порядке. Дети играют на заднем дворе с младшим сыном Бриджет, Гриффином, время от времени отвлекаясь, чтобы съесть фруктовый лед или сбегать в туалет. Я сижу за кухонным островом, попиваю охлажденный чай и работаю над графическим проектом для рекламы местного автосалона. Наконец Гриффин уходит домой, а детей забирает няня.

– Будьте послушными и ведите себя хорошо, – говорю я, целуя каждого на прощание, потом даю указания няне: не выпускать детей из поля зрения в бассейне. – В воде будь вместе с ними, хорошо?

– Конечно, миссис Кэнтон, – отвечает девушка. – Мои родители тоже там будут.

Я закрываю за ней дверь и выключаю ноутбук, затем достаю из холодильника фрукты и сыр, что купила в «Костко». Разложив на тарелке ломтики бри и чеддера и добавив к ним винограда и дыни, ставлю рядом небольшую миску с крекерами. Остается еще пять минут спокойствия до прихода девочек.

Джулия появляется первой с бутылкой шардоне в руке. Честно говоря, выглядит она неважно. Ей только тридцать два года, а на лице уже пролегли глубокие морщины, будто кожа не получает достаточного количества влаги. Глаза Джулии заволокло усталостью, а волосы лишились былого блеска.

– Привет, – говорю я и вдруг ни с того ни с сего обнимаю ее.

Джулия кажется крошечной и хрупкой, будто недоедает.

– И тебе привет, Клер, – удивленная таким приемом, отвечает соседка.

Обычно она не терпит нежностей, если, конечно, это не конец вечера. Когда Джулия действительно напивается, то разглагольствует о том, как сильно меня любит, что обычно сопровождается объятиями и сентиментальными поцелуями.

Я захлопываю дверь и веду Джулию на кухню. Передаю ей штопор, чувствуя себя ужасной лицемеркой, однако я знаю, что, несмотря на мои слова и просьбы воздержаться от спиртного, сегодня вечером она все равно будет пить. Джулия наполняет огромный бокал и делает глоток.