— Хорошо, — сказала Терел, улыбаясь и укладываясь поудобнее на кровати. Она измяла юбку, но это не имело значения: не ей приходилось гладить ее.

Нэлли взяла поднос и ушла из комнаты. В кухне, оставшись наедине с собой, она опять стала думать о Джейсе. «Если он был со мной не из-за денег, то я очень оскорбила его. Что он сказал мне? Что-то, кажется, о женщине, расположения которой он добивался, а я назвала его лжецом».

Чем больше Нэлли думала, тем сильнее становилось чувство голода. Она пыталась силой воли контролировать аппетит, но это никак не удавалось. Джейс сказал, что у нее есть возможность выбора и что она предпочитает семью. Конечно, Нэлли отдает предпочтение семье, а не себе. Но это ли должен делать каждый человек? Не этому ли учит Библия: что человек прежде сам должен отдать, чтобы потом получить?

Нэлли швырнула тесто на стол. Насколько же эгоистичный человек мистер Монтгомери, если не понимает, что одаривать людей — самое большое наслаждение в жизни. Сколько заботы друг о друге проявляется в ее семье! Отец подарил любовь и поддержку своим дочерям, и Нэлли любит Терел и отца. Она готовила еду для них, убиралась, ждала их дома, выполняла поручения, выслушивала и заботилась о них и…

Нэлли начала есть, чтобы остановить поток грустных мыслей. Она ела все, что ей попадалось: хлеб, половину пирога, банку персиков. Когда в кухне все съестное было уничтожено, Нэлли пошла в кладовку. Войдя туда, она вспомнила Джейса и все, что было связано с этой комнатой: как он обнимал ее, как целовал…

— Мне все равно, даже если он со мной только из-за денег, — прошептала Нэлли.

Пока Нэлли была в кладовой, принесли первый пригласительный билет для Терел. Когда же Терел проснулась, ее уже ждало пять билетов.

— Сколько? — прошептала Терел, когда Нэлли принесла билеты.

— Желание, — улыбаясь, сказала Нэлли; ей было приятно видеть сестру счастливой. — Ты желала этого, и твое желание исполнилось.

Терел прижала приглашения к груди.

— А что же я надену? О, Нэлли, ты должна сходить к моей портнихе и попросить ее принести образцы тканей.

— Я не могу, нужно приготовить обед. Я пошлю Анну или, может быть, ты сходишь сама?

— Нет, нет! Я должна быть сегодня на чаепитии. И ты не можешь послать Анну, она никогда не доставляет записки вовремя. Нэлли, прошу тебя, пойди сама! Если бы папа поставил телефон!

— Терел, но у меня нет времени. Терел повернулась к ней.

— Я думала, что ты желаешь мне счастья. Я думала, ты на самом деле хочешь этого.

— Я хочу, но… Терел обняла Нэлли.

— Ну, пожалуйста, помоги мне. Если я буду вращаться в обществе, то скорее выйду замуж, и тогда ты навсегда избавишься от меня. Возможно, на будущий год я не буду жить здесь и докучать тебе своими просьбами. И тогда у тебя будет сколько угодно свободного времени, ты будешь заботиться только о папе.

Нэлли не хотела думать о жизни вдвоем с отцом. Перспектива остаться дома без Терел казалась очень мрачной.

— Хорошо, я пойду, а ты одевайся. Прошло немало времени, прежде чем Нэлли снова попала на кухню. Отец вот-вот вернется, а обед еще не готов. Она успела привести портниху для Терел и помочь сестре одеться и причесаться до приезда экипажа Ховарда Бейли.

— Что здесь происходит? — зарычал Чарлз Грэйсон, входя на кухню. — Анна сказал, что сегодня Терел потратила целое состояние на свои платья.

«Опять наябедничала! — подумала Нэлли с досадой. — Надо будет поговорить с ней».

— Во второй половине дня Терел получила несколько приглашений и решила, что ей нужны новые платья по этому случаю.

— Терел всегда считает, что ей нужны новые платья.