Юстис Рей. Желая Артемиду
«Люди, к которым испытываешь наибольшую привязанность, не всегда вызывают наибольшее уважение».
Пропавшая без вести
Мэри Энн Крэйн Лидс, Суррей
Возраст: 16 лет Пол: женский Место рождения: Англия, Нерсборо Волосы: каштановые, вьющиеся, ниже лопаток Глаза: голубые Рост: 5,5 футов Вес: 117 фунтов
Мэри Энн Крэйн, ученица частной школы-пансиона Лидс-холл, была объявлена пропавшей 17 июня. В последний раз Мэри видели в стенах школы в ночь с 16 на 17 июня. На ней было синее платье и черные кеды. Мэри оставила все вещи в комнате в резиденции школы. Тщательный обыск здания и близлежащих районов и последующее расследование не увенчались успехом. С тех пор как Мэри пропала, она не связывалась с семьей и друзьями. Полиция продолжает расследование. Если у вас есть какая-либо информация об исчезновении Мэри Энн Крэйн, рекомендуется связаться с офисом полиции по телефону или сообщить посредством личного обращения в отделение.
Часть I Майкл
Горько плачет он ночью, и слезы его на ланитах его. Нет у него утешителя из всех, любивших его; все друзья его изменили ему, сделались врагами ему. В моей душе живет нечто непонятное мне самому. 1
В начале было Слово . И этим Словом была Ярость. С колотящимся сердцем, все еще трепеща от ужаса и потрясения, Майкл спрятал руки в карманы и сжал челюсти, подавив приступ тошноты, что сопровождал его всю дорогу на кладбище: липкая духота, назойливое жужжание матери, бесконечная тряска и его безвольно болтающееся тело на заднем сиденье. Подсвеченная солнцем зелень резала глаза, билась в такт сердца. Ярость набухала. Майкла распирало от злобы и невысказанной тоски, отчего он каждый раз вспыхивал из-за сущих пустяков: новые запонки никак не застегивались, черную ткань костюма припекало, ветер обдавал пылающие щеки нагретым воздухом, собственное отражение расплывалось в окнах машин. Даже от правильности старшего брата тошнило чуть больше обычного. Как и всегда, Эдмунд вызвался сопровождать его, чтобы поддержать в главной жизненной цели – не опозориться, хотя сегодня все причины для опасений померкли: Майкл был слишком измотан утренним приступом рвоты, слишком устал для экстравагантных выходок, слишком трепетал перед покойником. С тех пор как исчезла Мэри Крэйн, он мучился бессонницей, постоянно клевал носом, страдал от ничем не убиваемой мигрени, едва ел – в желудке все предательски скрутило, заурчало, и он втянул живот, а после сунул руки еще глубже в карманы брюк. – Ты как? – спросил Эдмунд с привычной беспокойной ноткой и внезапно появившейся в голосе хрипотцой. Майкл обещал себе держаться стойко, а если и плакать, то с достоинством, как Ахилл, провожающий Патрокла в последний путь: «Радуйся, храбрый Патрокл! и в Аидовом радуйся доме! Все для тебя совершаю я, что совершить обрекался» . Или как герой оскароносной драмы, выдавая одну запоминающуюся реплику за другой, но в голове точно возвели новые стены, переставили всю мебель, надымили – ни слез, ни слов – все застыло в тупом онемении. Порой он просыпался в душной комнате, утопающей в молочном свете, и с минуту соображал, существует ли, а если и существует, то где. – Почему мы здесь? – не унимался Эдмунд, полы его пиджака дрожали на ветру. – Он был моим лучшим другом. – Не обманывай себя. Хотя бы сегодня. Майкл впервые за день внимательно взглянул на брата: на молодое, но мужественное лицо, что расплывалось перед глазами, точно на плохо проявленной фотографии. Обычно золотистые волосы Эда светились подобно нимбу, голубые глаза смотрели со вниманием и пониманием, но в тот день он как зеркало отражал Майкла, будто между ними не пролегала пропасть в семь лет. |
