– У меня? – Маклейн вскочил на ноги. – Кто этот лжец? Я брошу ему вызов посреди битвы, даже если нас будут окружать несколько десятков фанатиков-гази.

– Это серьезная шпионская игра, – заметил Кобра. – Оставь ее мне. Но, ради бога, Мак, с этого момента будь очень внимателен.

– Больше ничего не скажешь?

– Ничего, пока сам не разберусь. Храни тебя бог сегодня ночью.

– И тебя, Стен, – произнес лейтенант Маклейн. – Полагаю, следующий раз мы встретимся на поле битвы… или на небесах.

– Главное, чтобы не в аду, которого мы явно не заслужили, – ответил Кобра и бесшумно скрылся в темноте.

После его ухода лейтенант Маклейн, как нетерпеливый конь, ударил о землю каблуком сапога. Офицеры Королевской конной артиллерии были привычны к хаосу, опасности, пыли и пороху. Но интриги и закулисная возня, как и погружение в местную культуру, где так преуспел Кобра, были для них еще более чужеродной территорией, чем сам Афганистан.

– Странный парень, – пробормотал Маклейн, обращаясь к безлюдной и безучастной ночи.

К тому моменту Кобра уже ушел; он скользил в темноте, словно по безмолвному, неподвижному морю. Он пробрался мимо деревянного колеса и флегматичных фигур отдыхающих лошадей, через потрепанные палатки и оказался на открытом пространстве пустыни.

За пределами лагеря у последнего одинокого камня Кобра нагнулся, чтобы откопать спрятанный там наряд местного жителя; в мыслях у него роился запутанный клубок странностей, не последней из которых была роль его друга Маклейна в предстоящих событиях.

Он не услышал ни единого звука. Но вдруг ему на голову со страшным грохотом обрушился непроницаемый эбонитовый купол ночи. Теплый красный бархат заливал глаза, стекая в удивленно открытый рот, и Кобра почувствовал, что череп раскололся пополам, и трещину наполнила непоправимая тьма, которая была даже чернее афганской ночи.

…Восток сходится с Западом

Сейчас рано, всего девять пятнадцать утра. Между двумя армиями лежит плоская, беспощадная афганская равнина, которая уже дрожит от жара как из доменной печи, будто отражение в изогнутом зеркале. Впереди возвышаются горбатые руины пары деревень. Единственное другое укрытие на безжалостной пустоши – ущелье, обследованное ранее: пятнадцать на двадцать пять футов в глубину и пятьдесят на сто футов в ширину, как рана на поверхности земли, тянущаяся в сторону северо-востока.

Бригадный генерал Барроуз выезжает вперед вместе с генералом от кавалерии Наттоллом.

– Блэквуд! – отдает он приказ. – Выведи части Фаувелла и Маклейна вперед через ущелье в сопровождении взвода Третьей легкой кавалерии. – Он наблюдает, как войска со скрежетом движутся вперед по пыльной ничейной земле между позициями британцев возле расщелины и пока невидимыми, но ожидаемыми афганскими ордами, которые выстроены в дугу в форме ятагана в двадцати пяти ярдах от них.

Так что для британцев сражение начинается с запоздалых решений. В десять тридцать утра два орудия Фаувелла открывают огонь с позиции в пятистах ярдах к северо-западу от расщелины.