Может быть, это место и есть то, чем назвал его грифоний всадник – фабрика смерти.

– Ксейден Риорсон, – громко объявил комендант, и мой пульс подскочил, когда Ксейден шагнул вперед, чтобы получить распределение. Последний третьекурсник в строю.

Тошнота подступила к горлу, живот скрутило, и я покачнулась. К утру он уйдет. Уйдет. Тщетно уговаривая себя, что я буду видеть его раз в несколько дней из за брачных уз Тэйрна и Сгаэль, я не могла унять панику, заставляющую дышать все чаще и чаще. Его не будет здесь. Ни на матах для поединков, там, где он тренировал меня и заставлял быть лучше. Ни на боевом инструктаже. Ни на летном поле.

Наверное, я должна была бы радоваться этому, но никак не получалось.

Панчек снова занял свое место на трибуне и провел ладонями по аккуратным линиям мундира, как бы разглаживая его.

«Я найду тебя, прежде чем уйду». Голос Ксейдена пробился сквозь мой щит и кружащиеся мысли, а затем исчез, когда Ксейден вышел со двора и направился в сторону жилых корпусов.

По крайней мере, мы сможем попрощаться. Или поссориться на прощание. Неважно.

– Поздравляю новых лейтенантов, – проговорил Панчек. – Остальные должны явиться на вещевой склад, чтобы сменить форму и получить новые нашивки. С этого момента второй курс становится третьим, а первый – вторым, со всеми вытекающими отсюда привилегиями. Новые назначения будут вывешены сегодня вечером в общежитии. Вы свободны.

Во дворе раздался общий громкий рев, и меня тут же обнял Ридок, потом Сойер, потом Рианнон и даже Надин.

Мы сделали это. Мы официально стали второкурсниками.

Из одиннадцати первогодок, которые пришли в наш отряд в течение курса – как до, так и после Молотьбы, – остались только мы пятеро.

Пока еще пятеро.

Глава 5

После смерти троих заключенных во время допросов, проводимых майором Бертоном Варришем, майор Варриш, по мнению командования, должен быть уволен в запас вплоть до дальнейших распоряжений.

Депеша генералу Мельгрену от подполковника Дегренси, форпост Сэмарра

Всадники гуляют с тем же размахом, с каким сражаются. А во время сражений нам приходится порой охуительно сложно.

К вечеру, когда солнце начало садиться, в зале собраний воцарилось такое буйство, какого я еще не видела. Все собрались вокруг столов – или, в случае Второго крыла, на столах, – заставленных блюдами с едой и кувшинами со сладким вином, пенистым элем и лавандовым лимонадом, в котором явно присутствовала доля дистиллированного спирта.

Только стол на помосте пустовал. В этот момент в зале не было ни командиров крыльев, ни командиров секций, ни даже командиров отрядов. Если не считать звезд на плечах, обозначающих годы службы в Басгиате, все мы сегодня были равны, даже новоиспеченные лейтенанты.

В голове у меня катался приятный гул, вызванный лимонадом и двумя серебряными звездами на плече.

– Шантара? – подняв брови, спросила Рианнон, наклоняясь вперед, чтобы посмотреть мимо меня на Ридока, который сидел по другую сторону. – Из всех привилегий, которые дает второй курс, ты с нетерпением ждешь именно этого? Это всего лишь слухи.

Деревня, снабжающая Басгиат, всегда была открыта для второкурсников из квадрантов целителей, писцов и пехоты, но не для всадников. Нам запретили там появляться еще десять лет назад, после того как в результате драки сгорел местный бар.

– Я просто говорю, что слышал.