Белочка тотчас же, не задумываясь, оттараторила:

Взяв в лапы мертвую пчелу, Ролло сел на стул сам.

— На полпути, говоришь? Я так и знал. Старая Фермальда не отдала бы нам последнюю жемчужину так легко. Это несчастное мертвое создание — всего лишь половина ключа.

Пижму чуть не трясло от злости.

— Но другого здесь ничего нет: ни бумаги, ни пергамента — никакой записки. Только эта дурацкая штуковина, которая когда-то, неизвестно сколько сезонов назад, называлась пчелой.

Возвращаясь по коридору к Большому Залу, Краклин предположила:

— Может быть, это что-нибудь, что начинается с буквы «п»?

Ролло оглядел залитый лунным светом зал и демонстративно зевнул:

— Что вы скажете насчет подушки или постели? Лично я, например, не против вздремнуть.

Пижма чуть не насильно отобрала у него мертвую пчелу.

— Это просто прелестно, уважаемый летописец! «Прелестно» — тоже, кстати, на «п» начинается!

Краклин ласково погладила Пижму по лапе:

— А еще плохое воспитание и плохое настроение. Между прочим, я думаю, Ролло прав. Уже поздно, и мы очень устали. Пойдем, подруга, самое время поспать. Утро вечера мудренее. Глядишь, завтра и придумаем что-нибудь.

Пижма смущенно вернула пчелу Ролло:

— Я прошу прощения. Конечно, ведь не вы виноваты в том, что мы нашли всего лишь пчелу. Извините меня.

Старый летописец улыбнулся и со смехом заявил:

— Прощение заслужит лишь тот, кто дотащит меня вверх по лестнице к моей спальне. Староват я стал, чтобы самому перебирать лапами по ступенькам.

Пижма, смеясь, приняла игру:

— Да, Ролло, вы действительно слишком постарели, чтобы ходить по лестницам. Ладно, мы попросим Фарло Стампа сделать вам из старой бочки что-то вроде кроватки прямо здесь, внизу.

С неожиданной для его сезонов живостью Ролло подобрал полы халата и лихо взбежал вверх по лестнице.

— Что? Я слишком стар? А ну посмотрим! Кто последним добежит до своей спальни, тот — сушеная лягушка!

Наутро, через три часа после рассвета, солнце уже вовсю било в окна аббатства и золотило верхушки деревьев. Лес шелестел под порывами легкого ветра. Крепкий сон Пижмы безжалостно нарушили малыши.

— А ну вставай! Подъем! Все проспишь! — вопил Арвин, подкрепляя свои слова серией ударов подушкой.

— Хур-р! — донеслось откуда-то из-под пяток. — Если ты сейчас не прроснешься, останешься без завтррака, бррат Хиггли сказал, что отдаст твой завтррак пррожор-рливой сове. Вот так!

Это сообщение подействовало на Пижму лучше любого будильника. Она вскочила на ноги и бросилась умываться. Кротишки старательно поливали ей из кувшина, держа наготове полотенце.

— Ни за что! Мой завтрак никогда в жизни не достанется обжоре Снопу! Прочь с дороги! Я иду есть! — решительно заявила Пижма.

Весело смеясь, малыши проводили ее вниз по лестнице в зал, где сидели за столом Ролло и Краклин. Белочка любезно подвинула к столу табуретку и поставила Пижме тарелку.

— Доброе утро. Вот, пожалуйста: лепешки, черничное варенье, клубничный морс — насколько я помню, твой любимый завтрак.

Пижма села рядом с друзьями и, улыбаясь, сказала:

— Малыши предупредили меня, что брат Хиггли собирался отдать мой завтрак Снопу. Пришлось бежать скорее, пока не осталась без завтрака. Ну что, Ролло, есть новости от нашей мертвой пчелки? Надеюсь, ей не вздумалось ночью полетать?

Летописец протер очки.

— Очень смешно, просто обхохочешься.