Мартин обнажил меч:

— Командор, возьмешь на себя левый фланг. Хват и Сноп, вы зайдете справа. Я пойду прямо по центру. Атакуем по моему сигналу. Только не забудьте — ласку мы обменяем на Дьюррала и Фиалку. Ну, все по местам, и да сопутствует нам удача.

Единственный пират-часовой был выставлен на левом фланге лагеря. Эта сторона была ближе всего к лесной опушке, и Ласк Фрилдор именно отсюда ожидал нападения. Что-то в полных гнева глазах рэдволльского воина предупредило генерала о том, что Мартин — не тот зверь, который будет сидеть за стенами крепости и вести переговоры, в то время как те, кто находился под его защитой, взяты в заложники.

На часах стоял опытный пират — ласка по имени Скарбот, ветеран многих морских сражений и наземных боев. Он вовремя заметил подбиравшегося Командора и спрятался за стволом вяза. Занеся над головой палаш, он терпеливо ждал, когда незваный гость подойдет поближе.

Командор услышал, как засвистел в воздухе клинок пирата. Только реакция и скорость спасли жизнь предводителю выдр. Бросившись ничком на землю, он услыхал, как лезвие палаша пронеслось в воздухе над ним, затем резко перевернулся и ткнул копьем снизу вверх прямо в брюхо противнику.

Скарбот успел издать короткий крик и рухнул замертво на противника. Не успел Командор отбросить его, как в лагере поднялся страшный шум. В этот момент с боевым криком «Рэдво-олл!» прямо к костру прорвался Мартин. Первой под ударом клинка мыши-воина погибла одна из морских крыс. Ласк Фрилдор жестом приказал ящерицам отступить в тень, а сам отдал распоряжение пиратам:

— Он один! Убейте эту мыш-шь!

Мартин оказался посреди целого круга вооруженных противников. Увернувшись от копья, он сразил какого-то хорька, оказавшегося прямо перед ним. Тем временем пират-горностай зашел к нему с тыла и уже занес топор для решающего удара. Но в следующую секунду ему в затылок вонзилась метко пущенная из темноты стрела, и по лесу разнесся знаменитый боевой клич зайцев и барсуков:

— Еула-лиа-а!

На помощь Мартину подоспели Хват со Снопом, а Командор налетел на пиратов с противоположного фланга. Потеряв еще четверых бойцов под ударами рэдволльцев, пираты стали разбегаться во все стороны.

Заметив, что клевать и рвать когтями вроде бы больше и некого, Сноп проморгался и злобно заухал:

— Разбежались, трусы! Ну где же вы? Будете знать, как убивать и жарить несчастных птичек! Вернитесь, и я покажу вам, что значит достойный противник!

Шкиперу тем временем пришлось утихомиривать зайца, который, подобрав с земли чей-то широкий палаш, стал размахивать им во все стороны, что было уже опасно для находившихся рядом друзей.

— Полегче, полегче, приятель! Не видишь, что ли, они разбежались, — пытался утихомирить зайца Командор.

Полузатоптанный во время боя костер нещадно дымил. Мартин сделал несколько шагов в сторону, протер глаза, прокашлялся и спросил:

— А где ящерицы?

Мощными взмахами крыльев Сноп тем временем разгонял дым.

— Эти пресмыкающиеся даже не подумали сопротивляться. Смылись, как ласточки, рванувшие на юг с первыми холодами.

Командор высмотрел в темноте следы в дальней стороне лагеря.

— Мартин, они сюда пошли. Ну что, двинем за ними? У Ласка и его надзирателей был запас времени. Они неожиданно полукругом вынырнули из темноты на тропу, по которой отступали к морю оставшиеся в живых пираты. Разозленная, одна из морских крыс бросилась на генерала, размахивая саблей.

— Ты жалкий трус! Спасая свою чешуйчатую шкуру, бросил товарищей в бою! Ты, тварь чешуйчатая…

Ласк Фрилдор не стал терять время на разговоры.