– Должно быть, папа частенько здесь бывал! – воскликнула София, увидев знакомую по карандашным наброскам панораму.

– Судя по его картинам, которые мне довелось посмотреть на выставке, твой отец очень хорошо знал Венецию и, что самое главное, любил ее, проникся ее незаурядным духом.

– Ты прав. Папа трепетно относился к воспоминаниям о Венеции. Он почти не распространялся на эту тему, но даже по редким откровениям можно было судить, что у него много памятных минут связано с этим местом, – с грустной нежностью проговорила девушка. – Часто, отправляясь сюда, он обещал, что в следующий раз возьмет меня с собой. Но этому «следующему разу» не суждено было случиться.

– А откуда родом твоя мама?

– Из Местре.

– Расскажи мне о своей матери. Какой она была? – тихо попросил Стефан, когда они расположились за столиком в баре.

– Очень горько это говорить, но я плохо помню свою маму. Мне исполнилось только семь лет, когда ее не стало. Я знаю то, что мне рассказывал о ней папа.

– Тогда изложи с его слов, – настаивал Стефан.

На что София кивнула.

– Ее звали Мария. Она была миниатюрной брюнеткой с красивыми черными глазами. Папа говорил, что фарфоровый оттенок кожи делал ее похожей на старинную куклу. Уже в молодости мама страдала от приступов ревматической лихорадки. Со временем ее состояние только ухудшилось.

– Где познакомились твои родители?

– Впервые они встретились в Риме. Там папа оказался с дипломатической миссией. Отец моей мамы – мой дедушка – был фабрикантом, а в старости купил квартиру в пригороде Рима и переехал туда с женой и дочерью. Папа познакомился с ним еще в период активной деятельности деда, на одном из светских мероприятий, проводимых британским посольством. Моя мама очень любила Местре, Венецию. Она так и не смогла прижиться в Риме. Поэтому после помолвки отец и мама использовали любую возможность, чтобы приехать сюда. Она всегда считала именно Венецию своим домом. И это несмотря на то, что вместе с моим отцом она побывала во стольких великих городах мира! Она всегда повторяла старую истину о том, что дом там, где сердце… Но она любила папу, – быстро добавила София.

Официант принес заказанные спагетти и кьянти.

– Расскажи о своей маме и тете, – обратилась она к Стефану. – Наверняка с ними, как с любыми близнецами, связано много интересных историй. Ты говорил, они были очень близки?

– Эта близость касалась только их взаимоотношений. В остальном не было ни намека на сходство.

– Значит, в своих различиях они взаимно дополняли друг друга, – предположила София.

– Они были удивительно похожи внешне, но на свет появились с разницей в двенадцать часов, – прочувствованно произнес Стефан. – И этот промежуток ощущался все больше с каждым днем их жизни… София, ты помнишь портрет нашей дальней родственницы из Вероны, который я показывал тебе в галерее?

– Портрет кисти неизвестного автора тридцатых годов прошлого столетия? – уточнила София.

– Совершенно верно, – подтвердил Стефан.

– Очень красивая девушка. Я хорошо запомнила это.

– Ее звали Лючия. Она принадлежала к дальней ветви семейства Фортуна, но кроме этого она еще и моя бабушка. В прежние времена ее образ жизни называли бы порочащим честное имя семьи. Она забеременела, когда ей было шестнадцать… Маргарита и Энрико Фортуна, которых я с гордостью называю бабушкой и дедушкой, тогда ждали своего первенца в тревоге.